сам и ценить одиночество. Что то такое было у Рэмбо, который боялся прикосновений после своего плена. Это чуство неудобства сковывает движения выдавая боязнь, быть может внутри она опять улыбается. Ее движения нежные и аккуратные, теперь я чуствую себя ребенком в ее руках.
Я прошу ее лечь на кровать, чтобы рассмотреть ее. Буду ли я выключать свет? Зачем, мне нравится смотреть на нее. Хм, скорее всего в этот момент я уже был глух в внешнему миру, меня интересовало ее тело. Свое я совершенно не чуствовал. Слишком много напряжения в предверии сделало его нечуствительным.
Обследую ее тело, заставляя краснеть от глупых вопросов, как это мило и как забавно играть трепещущего и наивного, а не умудренного опытом и агрессивного.
Просто лечь рядом и обрести покой, которого так ждал даже не знаю что жду именно его. Кодга руки обследуют тело не чуствуюя никакой реакции с ее стороны.
Обычно в этот месте герой-любовник расчехляет свой могучий язык доводя девушку до оргазма, но из меня плохой удовлетворитель. Я не собираюсь добиватся того, чего никто из нас не ожидает, я наслаждаюсь ситуацией такой какая она есть.
Ее ротик по моей просьбе заглатывает мой член, как будто нечто теплое и упругое однимает мою плоть. Я с интересом слежу за ее действиями полагаясь на ее опыт, который на самом деле отсутствует, его заменяет новизна ощущений.
Затем неспешные попытки добится совокупления, она жалела меня за мою беспомощность, одновременно ощущая свою силу надо мною и осведомленность.
Ее рассказы про себя, губы целующие мое тело. Ее грудь и шорох простыней. Мои пальцы ощупывали ее тело раз за разом, наверное до самой смерти я буду помнить ошущение ее ножки в своей руке.
Я же не испытывал неловкости — с меня и этого было довольно, позже я смогу отойти в сторону критически посмотреть и исправить свои ошибки, сейчас же меня интересовало узнать как можно больше нового. Меня не мучали комплексы, только ощущение ее и своего тела.
Мы мило улыбались друг другу глазами, видя в чужом взгляде свои прикосновения, в этих улыбках была любовь познающих друг друга лудей и доля улыбки игрока в покер, не дающего посмотреть в свои карты. Она не умела молчать, ею невозможно было командовать, только поправлять и манипулировать, она была забавна в своей неуправляемости.
Когда время пришло и работа ее кончилась, привычные мысли вернулись обратно, ее взгляд на часы.
И обоюдное сожаление о той открытости что была выпущена из под контроля.
Мой цинизм и ее привычная маска.
Вот и все, так я перестал быть девственником.
Никаких крутых изнасилований матери соседа или учительницы. Никаких романтических свиданий и прочей фигни — они бывают только в кино, да я и не создан для этих игр в крутых мужчин и женщин.
Я — другой. Когда-нить я смогу найти, ту с которой я бы смог остаться навсегда.
Новосиб 2000
