Если б я знала, кого ещё я подставила своей любовью! Я стояла у дверей, а он кричал на меня в присутствии посторонних, таким я его никогда не видела. Из его воплей выходило, что моя мать — сводня,... чуть не сутенер, при её активном поощрении я напилась ( — Чего ещё ожидать от дочери алкоголички! — кричал он) и подверглась грубому насилию. — Как он узнал? Никто не видел или кто-то все же... ? Но кто? Мама? — ломала голову я, пытаясь оправдаться, но отчим не останавливался. Самое страшное он приберег напоследок: парень-насильник — совершеннолетний, и его ждет тюрьма на пару со сводней — моей мамой; он, мистер Эштон, уж позаботиться о достойном наказании виновных. Половины не поняв и не поверив в эту чушь, сквозь слезы я лепетала, что все не так, никто никого не насиловал, и я почти не пила, а мама и вовсе ни при чем. Не давая мне слова, отчим прорычал, что они всё видели на пленке камеры видеонаблюдения, факт насилия и маминого попустительства налицо, и своей ложью я только усугубляю их вину. — Какие камеры? — терялась в догадках я. — Внешние по периметру дома? Ни про какие другие я не знала.
Перестав кричать, отчим сухо сказал, что меня осмотрит врач и зафиксирует факт насилия, и возьмет анализы для идентификации личности насильника. Сам он останется с полицейским и подпишет уже составленный протокол, который послужит основанием для возбуждения уголовного дела и ареста всех подозреваемых. После врачебного осмотра и я подпишу его. Находясь в замешательстве, я, было, пошла с незнакомым мне врачом в свою комнату, но решив не сдаваться, сказала, что пройду осмотр только после консультации с нашим семейным адвокатом (где-то я про это слышала). (специально для sexytales.org— секситейлз.орг) Отчим веско произнес, что тогда меня доставят в участок и там у меня возьмут пробы спермы безо всякого адвоката и церемоний. Полицейский за его спиной многозначительно кивнул. Я много плакала в эту ночь, в том числе и тогда, пока у меня между ног долго ковырялся этот доктор. Потом отчим притащил меня к столу и заставил подписать какой-то документ, где я заявляла, что меня изнасиловал Райан. И что моя мама в этот момент находилась в соседней комнате. Он буквально водил моей рукой, а полицейский строго говорил со мной. Со словами, что завтра с утра начнут следствие по моему делу, мужчины ушли. А наивная глупая девочка осталась! С хитрым манипулятором наедине.
Отчим ушел в кабинет, а я, нарыдавшись, задумалась. Моё воображение ничего мне не подсказало, кроме возможности упросить папу простить меня и все отменить. Постучав, я вошла к нему в кабинет и, стараясь не плакать, принялась упрашивать, не подавать в суд на маму и моего парня. Отчим, хмурясь, слушал, перебирая бумаги и не глядя на меня. Подойдя поближе, я встала перед ним на колени и уткнулась ему в ноги, продолжая твердить свое. Он погладил меня по голове и сказал, что тоже сожалеет, что все так печально окончилось. Гладил мои волосы и тихо говорил, что возможно, он не вполне прав, ему стоило послушать меня и не стоило бить. Обрадованная, я обняла папочку и он, обняв меня, усадил к себе на колени. Все крепче прижимал меня к себе и успокаивал, говоря, что если я захочу, то все будет хорошо, и он сделает все ради меня. Обнадеженная его словами, я клялась в вечной любви и послушании ему. Вытерев мои слезы, он поцеловал меня в губы, но быстро, я почти ничего не заметила, и отослал к себе спать, сказав, что сейчас придет и накроет меня. Поцеловав его в щёку и ещё раз объяснившись ему в любви, я, полная радужных надежд, ушла к себе. Я уже дремала, когда вошел папа в домашнем халате и сел на кровать. Он гладил меня по одеялу и говорил монотонно и тихо, еле слышно. Что он продолжает сомневаться в своем желании замять дело о моем изнасиловании, что ему будет трудно договориться с полицией при наличии подписанного мной протокола, что моей маме придется трудно на новой работе, когда её
