лучах пурпурного заката представилась всем желающим премилая картина ее ни разу не бритого лобка и остальных особенностей женской анатомии. Жук сделал стойку и в момент пристроился на Внучке. Охнула родимая, испугалась вначале, а потом та-а-ак понравилось! С тех пор Жук часто радовал Внучку своей непосредственностью в часы, когда Дед и Бабка уходили по своим дедским и бабским делам. Кошка и Мышка были последние отморозки. Кошка по наущению Деда могла по полчаса вылизывать у Бабки (как своего котенка), а Бабка в экстазе каталась по полу, биясь об стены и взывая: «Ну, ты, пельмень, дедушка, засади! Родненький, по самые-не-балуйся!». Гнусный старикашка долго выкаблучивался, ссылаясь на то, что старенький, да не в силах, но потом внимал мольбам и делал все очень продуманно, используя наручники, зажимы, фаллоимитаторы, бананы, огурцы и морковь и свой необыкновенно еще пригодный инвентарь. Мышка же заскакивала в щель к Внучке и вытворяла там такие пируэты, что белке в колесе и не снилось.
Девка и так мышей боялась, а когда серенькая носилась внутри нее, вопила во всю мочь: «Дед, сука, бля! Вые: меня, х. моржовый! Боженька, прости! Дед, падла, кончай дрочить,: ячь во все дыры!». Вот в такой вертеп попал Рэпка.
Войдя в отчий, нет, в дедовский дом, бросился Рэпка на колени и припал к ногам старика, вдыхая запах его несвежих портков и дюже грязных носочков. «Я вернулся, деда! Прости меня, дурака, каюсь и скорблю типа, по своей загубленной юности, мудила я грешный, короче, хочу начать новую жизнь» — , вот так примерно звучала первая тирада молодого недоноска, стремящегося к чему-то светлому, голубому и розовому. «Голубому и розовому?» — издевательски спросит поднаторевший интернетовский читатель и будет категорически неправ. Голубое и розовое, Вы только представьте на миг эти цвета. Голубые глаза младенца и его розовая кожица всегда притягивают глаз нормального человека и вызывают у него светлую, чуть грустную улыбку, а может и не грустную, но мечтательную. А впрочем, какие еще могут быть улыбки, когда я про жуткое порево еще ничего не написал. Счас, соберусь с мыслями. «Мои мысли, мои скакуны:» Да, читатель, мечта о светлом будущем извращенного в прошлом, но готового к светлому будущему Рэпки напоролась на холодный расчет старикашки-проказника. « Ну прям, возвращение блудного сына, нет, внука» — злобно прошипел гадкий старик, — «Внучка, проверь-ка у него стояк».
Внучка подняла молодого человека с колен и уверенным движением расстегнула молнию на его брюках, затем пальцами ловко провела по члену и оголила головку. Молодое естество затопорщилось. «Сгодится нам этот фраерок» — сказала Внучка и сняла юбку с Бабки. Рэпка, увидев Бабкины прелести (Бабка никогда не носила трусов, но не в целях экономии, а только ради секса), забыл о светлом, темные силы тут же стали его угнетать и принуждать к сожительству с Бабкой. «Деда, неудобно мне чего-то с твоим бабелем» — только и успел промямлить внучек. «Валяй, сучий потрох!» — ответствовал старик, помогая Внучке стянуть брюки с юнца и заправляя ему палец в анус. «Ну ты, пидор! Меня на зоне уже достали!» — взревел Рэпка. «Ну вот, на зоне достали, а родному дедушке не даешь?» — возвысил голос ветеран Вооруженных сил Сальвадора (а может, Гондураса). Тут все как будто с катушек съехали. Рэпка вставил Бабке, Дедка — Рэпке, Жучка, тьфу ты пропасть, Жук — Внучке, Внучка принялась вылизывать анус у Дедки, Мышка и Кошка, естественно, стали дрочить друг друга лапками. Смеркалось. Кончали долго и самозабвенно. Потом менялись местами, ролями, дальше драли соседей, которые пришли на вопли и крики, потом подключилась милиция и местная администрация.
Порево было страшным, всеобъемлющим, изнурительным, показательным. В конце всего действа изнасилованный за это время N раз Рэпка, просветленный и одухотворенный, спросил Деда: «В чем сила, Дед?». Дед, многозначительно
