ее часто просили одеть этот искусственный член. Как-то пару раз, Маша и я участвовали вместе в такой сцене, когда мы по очереди надевали фаллос и заебали одного мужика в жопу до беспамятства.
Сейчас, притихшая Дуня смотрела, как Маша пристегнула на себе член и торжествующе прошлась прямо перед ней. Прикованной к постели Дуне оставалось только смотреть, и вид у нее был совершенно ошеломленный, когда она взглянула на гигантский кожаный фаллос на ремешках. Хотя по ее виду нельзя было сказать от чего она была ошеломлена больше — от страха, или от похоти и желания.
— Что ты собираешься делать с этим? — спросила Дуня.
— С этим? Что я собираюсь делать с этим? — насмешливо сказала Маша, бесстыдно скалясь. — Я тебе скажу, что именно я собираюсь сделать с этим, сука!
Маша остановилась, поглаживая кожаный член длиной в двадцать пять, а то и больше сантиметров.
— Я ебу этим петухов в жопу. И сегодня ты у меня покукарекаешь, — сказала Маша.
У Дуни чуть челюсть не отвалилась, когда она это услышала.
После этого Маша подошла прямо к лицу Дуньки, помахивая кожаным членом перед ее глазами, и затем хлестнула им несколько раз по ее щекам.
— Ну так что, Дуня, ты хотела иметь большой, черный хуй сегодня, да? Дядин хуй. Так ты получишь большой, черный хуй, только он будет не Дядин.
По правде, это я сейчас имела Дядин толстый, черный член в своем кулаке, который я медленно водила вверх и вниз, пока мы наблюдали за обещанным спектаклем.
— Эта черная елда, — сказала Маша, указывая на зажатый в моем кулаке Дядин член, — предназначена для воспитанных телок, таких как я и Варя. А вот этот член для таких наглых кошелок, как ты.
Маша хлестнула Дуню по лицу.
— Открой рот! — прошипела она.
У Дуньки была на лице слегка придурковатая мина, как будто ей все это начинало нравится. Вдруг, поменявшись в лице, Дуня раскрыла губы, и Маша втолкнула ей в рот кожаный член, который был неотличим от настоящего.
— Видите, маленькая сучка обожает сосать большой член, — сказала Маша.
— Да, и я сосу их лучше, чем ты когда-то сосала или будешь сосать, — вызывающе заявила Дунька, и Маша вновь хлестнула ее по лицу. Было что-то такое в выражении Дуниных глаз, что вызвало у меня мысль о том, что часть ее кайфует от того, что Маша хлещет ее по лицу, унижает ее, а она все равно остается дерзкой и нахальной. Мне нравится, когда шлюхи так себя ведут — с одной стороны покорившись силе, а с другой — остаются наглыми и непокорными.
Сейчас Маша опять запустила руку в сумочку и вытащила оттуда тюбик вазелина. Большинство проституток носит с собой вазелин, особенно те, кто трахается в анал, как Маша. Или как я, когда я еще подставляла свою задницу клиентам.
Дядя обнял меня одной сильной рукой, пока я массировала его дрын, наблюдая за бесстыдным действом перед нами.
Маша выдавила достаточно вазелина на кончики пальцев и, прижав Дуньку одной рукой к кровати, шлепнула мазь между булок, втирая ее в щель.
— Может сначала в ворота заедешь? — спросила Дуня, уже полностью войдя в раж.
— Я ебу этим болтом только в дупло, а не в пизду, — сказала Маша и посмотрела на меня с Дядей. — Давай, Варя, позаботься о Дядином члене, — прошептала она, глядя через плечо на нас и становясь сзади Дуньки.
И затем, одним безжалостным, жестоким толчком она вогнала свой большой кожаный фаллос глубоко в Дунину кишку. Дунька начала вопить, как свинья недорезанная, но я видела, что она прикидывается. До меня уже доходили слухи о ней. Я знала, что она, как и большинство девочек в Дядиной конюшне, любила, когда ей прочищали дымоход, и часто сама об этом просила. Насчет себя я точно это знала. А про Дуньку даже говорили, что она слегка поехала на этой теме, став настоящей шоколадницей. Я уверена на все сто, что Дядя не раз растягивал ее
