«Любви без ебли не бывает».
Саша Блок
Изабелла Петровна работает во второй городской больнице врачом психиатром. Несмотря на молодые годы, она уже защитила докторскую под названием: «Шизофренический аспект любви». Девушка она симпатичная, хоть и очень странная, что, впрочем, соответствует её профессии. Лично мне она очень нравится. Ну а другим не очень. У неё голодные зелёные глаза и ангельское личико. Роста она небольшого, но и не очень маленького, в общем хорошая тёлка. Меня, как мужчину, очень раздражает экстравагантность Изабеллы.
Приходит она ко мне раз в неделю. Вначале она нерешительно топчется на месте и пристально смотрит на меня, шевелит губами (изучает). Ну а потом она начинает со мной флиртовать. Дала бы, да и дело с концом, и мне и ей легче, окружающим тоже. Но нет, нет, любит она подразнить меня. То показывает, как растянулись у неё колготки, то заводит разговор о бывших своих мужиках, теребя свой лифчик, то просит меня сделать ей массаж. В общем, издевается она надо мной, сами догадываетесь почему. Всякий полноценный читатель поймёт, о чём я говорю.
Как-то на днях приходит ко мне Изабелла, словно Афродита, родившаяся из пены, и говорит мне, что нашла, наконец, своего спутника жизни — мужчину своей мечты. Изабелла рассказывала мне эту историю дрожащим от волнения голосом, да и понятно, любовь есть любовь, а ебля есть ебля. Так писал А. Блок своей незнакомке.
— Еду я как-то в электричке, — повествует она. — Подсел ко мне молоденький мужчина с бегающими неопределённого цвета глазками и короткими кривыми ножками. Вначале я подумала, что он из спецслужбы или, на худой конец, американский киноактёр:
Изабелла на некоторое время прервала свой рассказ, неторопливо почесала свою попку, облизала пальцы и произнесла:
— В общем, натуральный Алек Болдуин, плэйбой. Эта мысль пришла мне в голову как-то неожиданно, так что я сама себе удивилась. Электричка же, равномерно стуча колёсами, шла своим ходом. В вагоне стоял пряный запах мандаринов, смешанный с запахом мужских носков. Молоденький мужчина, который так понравился мне, постоянно шевелил толстыми губами и сглатывал слюну, стекающую по подбородку. Впрочем, это было не так уж и заметно. Окружающие культурно отвернули головы.
Изабелла вновь почесала попку, ущипнув одновременно себя за левый сосок, и нравоучительно произнесла следующее:
— Я говорю про нормального полноценного человека, а не про какого-нибудь ёбнутого, которые у меня в клинике лежат.
Глаза Изабеллы при этом вспыхнули ядовито-зелёным огнём.
— Такие мужчины только в мечтах да в фильмах бывают, а этот губастенький наяву, понимаешь, наяву. Передо мной сидит и ножками сучит. Замерла я в сладостном ожидании. Трусики мои промокли, хоть выжимай. А он приставил перст свой к губам, расстегнул ширинку, и я увидела то, что мечтала увидеть. Вывалил он, значит, свой член:
При этих словах Изабелла смущёно опустила свои длинные ресницы и с придыханием произнесла:
— Он у него такой белый-белый, и огромный, сантиметров сорок с гаком будет. Держит он его двумя ручками и нежно такого говорит: — Ну чё, нравится?
Изабелла Петровна принялась метаться по комнате, раздирая в кровь свои ягодицы.
— А он, тот мужчина, — выкрикнула Изабелла, — достал шариковую ручку из кармана болоньевой куртки и на хуе своём алебастровом имя, адрес и номер телефона написал, тонюсенько при этом выпустив газы...
От рассказа Изабеллы сердце моё учащённо билось в груди, уж я-то знал, что такое настоящая любовь. Тем временем, Изабелла Петровна, обливаясь слезами радости, выбежала из моей комнаты. Цокот её каблучков до сих пор звучит у меня в ушах.
P. S. Месяц спустя я получил письмо следующего содержания:
Здравствуй, Мишенька! Я обрела-таки своё счастье, вновь повстречав своего любимого. Мы обвенчались в церковке. Атмосфера
