Итак, предложение Лены все восприняли спокойно, признали конструктивным. Обе команды завалились к ней домой. Ребята торопливо помылись и разбежались. Я же увлекся разглядыванием спортивных иностранных журналов, сидя на широкой тахте. Лена поставила передо мной на столик богатый чайный прибор, вазу с печеньем и коробки с конфетами, какие не наблюдались в те годы в магазинах, и отправилась в ванную. Родителей не было — ушли на банкет по случаю Дня Советской Армии. Брат, известный спортсмен, находился за границей.
Когда дверь ванной открылась, из моих рук выпал журнал...
Мимо меня изящной походкой, едва касаясь пальцами ног пола, проскочила неизвестная миниатюрная красотуля, пахнув ароматом трав и еще чего-то ну очень приятного.
Она остановилась в дальнем углу комнаты и стала расчесывать перед трюмо черные влажные волосы. Короткий халатик почти полностью открывал стройные ножки.
Она тихо напевала, сама себе в зеркало что-то говорила, строила гримасы и пританцовывала. У меня аж дыхание перехватило. Усилием воли я пытался побороть смущение — и зря. Она меня абсолютно не замечала. Скакала и вертелась перед зеркалом все резвее и даже села на шпагат. Наконец обратила на меня внимание, но не так, как я ждал и хотел. А странным образом. Открыла большую коробку и вытащила новые черные сапоги с длинными, выше колен, голенищами, высокими и тонкими каблуками и острыми носами.
— Смотри, какие на шпильках и носках подковки: сделали на авиазаводе. Инструментальная сталь. Даже стекло царапает.
И принялась царапать. Но не стекло, а ноготь на большом пальце моей руки. Я перехватил кисть ее руки, чтобы продлить это чудесное соприкосновение. Но она выдернула руку, села на пол и принялась обуваться. Потом резво вскочила на ноги и гулкими грациозными шагами прошлась по комнате, опять повертелась перед зеркалом, вернулась ко мне.
От ее веселой улыбки, смешливо сморщенного носика я почувствовал себя значительно свободней и даже стал отпускать остроты, возможно, удачные. Продолжая так же весело улыбаться, Лена высоко подняла колено и вдруг ударила меня ногой сверху вниз. Я едва успел дернуть коленом в сторону, и каблук только чуть распорол штанину и едва коснулся моей кожи. Я быстро откатился к стене, но Лена успела ударить еще раз и поцарапать мне ступню. Потом легко вспрыгнула ногами на тахту и, широко шагнув, встала надо мной. Руками уперлась в стену и замахнулась для нового удара. Я пытался перехватить, но она быстро двигала ногой, целя каблуком мне то в лицо, то в грудь, то в пах. Краем глаза я видел ее улыбку с забавно сморщенным носиком. Наконец я резко толкнул локтем опорную ногу. Лена пошатнулась, а я в это время нейтрализовал ее «ударную» ногу — крепко схватил в свои руки.
Только сейчас я обнаружил, что на моей подруге нет трусов! Когда она дергала ногой, снизу было видно, как под треугольником черных курчавых волос что-то двигалось.
Я, не выпуская ее ногу, обеими руками резко крутанул, и Лена повалилась на меня. Я цепко обхватил ее руками и ногами. Ослабил объятия, только когда она прекратила вырываться. Я машинально погладил ее от шеи до ягодиц и почувствовал, как по ее телу в том же направлении прошла дрожь. Мы смотрели друг другу в глаза, упершись лбами. Чтоб лучше разглядеть ее лицо, мне даже пришлось отпрянуть назад. Она уже не улыбалась, брови были подняты в выражении обиды, рот чуть приоткрыт. Я тронул ее губы своими губами, и Лена ответила долгим страстным поцелуем: до боли вцепившись пальцами мне в волосы на затылке, притягивала к себе мою голову. Забросив на меня ногу, коленом надавливала на поясницу, а каблуком колола мне в бедро.
— Это что, твой любимый вид ласки? И единственный?
— Не единственный. Но... любимый.
Она выпустила волосы и провела ладонью у меня между ног.
Я расстегнул брюки и высвободил член из трусов. Он сам
