обострились, члену стало очень приятно, было тепло, влажно и хотелось, что бы это тепло и влага окутали его со всех сторон. В это время мама тоже почувствовала его в себе и на мгновения она перестала двигаться. Возможно, ей не хотелось его отпускать, или какие-то сомнения вдруг овладели ею. Но после мгновенного затишья, она вместо движения назад, приподняла свою задницу, и мой член полностью вошел в нее. Это были непередаваемые ощущения. Мой член был в пизде собственной матери.
Я лежал на ее большом теле, обхватив его руками. Мама положила свои руки мне на бедра, и стала двигать мною, то, прижимая то, немного отстраняя от себя, как бы показывая, что я должен делать и постепенно это дошло до меня. И я начал самостоятельно совершать движения членом туда-сюда, приподнимаясь над маминым телом. А она в это время стала двигать своим задом мне навстречу, вращая им из стороны в сторону, ее лобок тесно прижимался ко мне и терся яростно и сильно. Я шлепался на ее большой и вялый живот, но мне было очень мягко и приятно. Мама все более яростно двигалась подо мной, ее тело ни на секунду не оставалось на месте, обнимая и поглаживая меня, она громко стонала. Мой член как будто проваливался в какую-то яму, терся о стенки ее влагалища. Мы оба уже забыли обо всем и с силой входили друг в друга. Ее полное тело выгибалось дугой и опадало, образовывая жирные складки, которые я тискал как сумасшедший.
Вдруг напряжение в члене выросло до максимума, у меня закружилась голова, он напрягся, и что-то вышло из меня, опустошив всего, силы покинули меня. Восторг, необычайное наслаждение, облегчение, трудно сказать словами то, что я чувствовал. Мама, заметив напряжение моего члена, яростно задергалась, ее бедра очень плотно и больно сжали меня, она издала какой невероятный стон, звук, хрип и постепенно ее движения стали затихать. Я же просто лежал на ней без сил, а может уже и без сознания, от всего происходящего.
Очнулся уже лежа на диване, мама поднималась, и одергивала ночную рубашку. Потом хотела выйти из комнаты, но, передумав, присела рядом и сказала: «сынок, мне было очень хорошо, но то, что мы делали это не правильно, постарайся забыть это, больше такого не повториться». Потом поднялась и вышла. В этот день мы избегали друг друга и почти не разговаривали. Через неделю-две, жизнь вошла в обычную колею, и мы вели себя уже как обычно. Но забыть то, что случилось, я, конечно, не мог, эти события остались в моей памяти, и наверно нет прекраснее минут, чем те, что я пережил в тот день.
Продолжение возможно...
