Я проснулся поздно. Выглянул в окно и увидел мать, которая что-то делала во дворе. Я одел шорты, забежал в ванну, сотворил утренний ритуал и выскочил на улицу. — Привет, ма... — Привет! Выспался? — Да так, более-менее. Но более, всё-таки, менее, нежели более.Она улыбнулась. Она часто слышала эту фразу от меня. Надо вести себя как обычно и не заострять внимание на произошедшем ночью. И тогда всё будет нормально! — Ма, те помочь чё-нить? — Да, принеси воды. — Много? — Вот эту бочку залей. — Акеюшки!...Сельскохозяйственные работы мы закончили часам к трём-четырём. В принципе, можно было сегодня и уехать, но в воскресенье последний автобус уходил в полседьмого, а это значит, что нам за два с небольшим часа надо успеть сполоснуться, переодеться, собрать вещи и успеть дойти до остановки. Мама сказала, мол: ладно, успеем — так успеем. Нет, так заночуем тут, а завтра уедем. — Ну чё стоишь? Беги, собирайся. Может, уедем ещё!Надо было помыться: ноги, руки, тело и лицо были испачканы землёй, ржавчиной и краской. У нас во дворе есть летний душ и, естественно, один. «А матери же тоже нужно будет помыться, — подумал я — блин, не успеем, наверно... «. Позвать её к себе я не решился, хотя такая мысль промелькнула. Во-первых, я понимал, что она и так себя чувствует «не алё» и эта просьба была бы просто издёвкой над ней. А мне хотелось помочь ей! Мне не хотелось, чтобы она сжигала себя виной! Я помылся и пошёл в дом — собирать вещи. — Мам, я всё! — крикнул я. — Иди, душ свободен! — Ага, я пошла...Я проводил её взглядом. Двинулся, было, домой, но остановился и в нерешительности повернул обратно. Понимая, что я перешагиваю сейчас невидимую черту, за которой нет возврата, я пошёл за ней следом. Там, в заборе, в душе, есть чудесная дырочка: обзор даёт превосходный, а выглядит довольно естественно. Да, я подглядывал за сестрой — было дело... Каюсь! Но сейчас я хотел увидеть у матери то, что было скрыто ночью темнотой и что не смогла осветить луна. Я — плохой сын! Вчера женщина ошиблась... Сегодня, наверно, мысленно читает себе нотации и проклинает себя... А я подсматриваю за ней... Эх, блин, не тянет это на помощь! Но мужское любопытство всё же победило. Я присел у знакомой дырочки!Она зашла, положила вещи и стала раздеваться. Сняла юбку (классная юбочка, мам... красивые ножки... и почему ты всегда ходишь в брюках и в джинсах?...), стянула футболку, завела руки за спину (ммм... Какое знакомое движение!) и щёлкнула замочком лифа (ммм... знакомый лифчик! Так он красный, оказывается! А мне ночью чёрным казался...). Я увидел её грудь и моя рука непроизвольно потянулась к члену и стала мять его через грубую ткань джинс. Я вспомнил, какая она отзывчивая на ласки, как быстро напряглись и встали её сосочки... как мама глубоко задышала, когда я сжимал их... Она нагнулась (ммм... щас бы...) и стала стягивать с себя трусы. Белые... (не комплект, мам... ну чё ж ты так?...). Мама открыла воду и встала под душ. Вода, льющаяся на неё, сделала волосы темнее, а тело блестящим и гладким. Мама двумя руками собрала волосы со лба и на висках и держа из так и, подставив лицо под струи одомашненного дождя, повернулась в мою сторону... Руки, поднятые вверх, приподняли слегка обвисшую грудь, омолодив её тем самым лет на 10! Но тут я увидел такое, от чего мой член чуть не разорвал джинсы! Взгляд, естественно, опускался всё ниже и ниже и я увидел её... (Бритая??? Мама??? Я всё о тебе знаю??? Ой ли! Видимо, далеко не всё... Да-ле-ко!... Вряд ли она побрилась для сегодняшней ночи. Скорее всего, она всегда держит киску такой... А зачем тратить силы и время, если никто не видит??? Значит, кто-то всё-таки видит... Или УВИДИТ??? Да не!... о НАС она точно не думает!)Она стала мыться: она намылила руки и гладила себя ладонями, хотя мочалка висела тут же. Это было бы интересно, если бы не так буднично... Но (!) её можно простить: она же не знала, что
