пытаясь освободиться от его тисков.
— Вы понимаете, — продолжал этот тяжело дышащий мужчина, голос которого стал хриплым, — что если вы со мной будете хорошо себя вести, я исполню любое ваше желание. Я дам вам роскошный подарок, который еще больше подчеркнет вашу изысканную красоту.
— Уберите свои грязные руки! — закричала я во весь голос. — Я скажу мужу, что вы делали со мной, он вас за это накажет!
— Вздор, он этого не сделает. Ваш драгоценный капи-тан нуждается в деньгах. А ведь я еще ничего не сделал, моя красотка, но я весь горю.
Я была совершенно ошарашена, потому что моя угроза о мести мужа не произвела на него никакого впечатления.
— Пожалуйста, Маргарета, не шумите, вы не пожалее-те, если будете ласковой со мной, — он гладил своими толстыми пальцами моя соски через тонкий шелк блуз-ки. — Вы не представляете, как я вас обожаю. Для такой женщины, как вы, я сделаю все, что в моих силах!
Я чуть не упала в обморок. Но прежде всего я была глубоко оскорблена. Неужели этот толстый донжуан дей-ствительно верил, что я могла стать его любовницей? Са-ма мысль об этом вызывала во мне отвращение, и я не могла больше вынести его присутствие.
— Пустите меня! — крикнула я. Мне было наплевать, что дальше случится, но я была уверена, что в конечном счете муж будет доволен, что я дала отпор бесстыдным приставаниям Калиша и что деньги можно будет найти другим способом.
— Надеюсь, вы не пожалеете... — произнес он, но я уже выбегала из дома и мчалась, как затравленный олень, без пальто, без жакета. Я была вне себя от стыда и страха. ^ Но случилось совсем иное, чем я ожидала. Мой муж пришел в ярость. Он ругал меня, как будто я была про-стым солдатом.
— Дорогая, ты должна осознавать последствия своих легкомысленных поступков. Мне наплевать, если твой до-рогой папочка будет втянут в скандал. Подумаешь, благо-родный бургомистр. Лучше, чем мне, ему не будет. В кон-це концов, я не только благородный человек, но и офи-цер!
— Но что я должна была делать? — спросила я, ры-дая. — Ты мог бы, по меньшей мере, выразить мне при-знательность, что я выбралась из этой опасной ситуации. Ты не представляешь, какой это грязный человек. Я про-сто не могла это вынест)
— А, заткнись. Ну, пусть бы он поиграл с тобой не-сколько минут, зато потом бы раскошелился, — он прого-ворил это таким трагическим голосом, как будто я совер-шила ужасное преступление. Таким я его еще не видела.
— Ну, что ж, — продолжал он. — Теперь мне все равно. Сегодня я пойду к командиру и скажу, что готов подверг-нуться суду чести. (Он встал, собираясь уходить). А завтра это будет известно всему городу, да и всей Голлан-дии.
Я не могла больше сдержаться.
— А что будет с моим отцом? — крикнула я. — Нет, я
так не могу, я сделаю все, что ты хочешь. Если хочешь, я снова пойду к Калишу, может, я смягчу его сердце. Я расплакалась.
— Превосходно, моя дорогая. Наконец-то ты начина-ешь понимать суть дела. Ладно, я немного подожду. Но учти, завтра мне необходимо отдать деньги. Сходи к Ка-лишу сегодня вечером. Я сейчас пошлю ему записку о твоем приходе. Стыдно будет, если бедняга для разрядки пойдет к мадам Берте и ее девицам.
Итак, с наступлением темноты теми же улицами, по ко-торым бежала несколько часов назад, я пошла обратно. Сейчас не могу описать ту сумятицу чувств, которые ох-ватили меня. Последние слова мужа сделали мое положе-ние совершенно ясным. Я была повержена и раздавлена. Теперь ничто больше не могло меня удивить.
— Надень платье с глубоким вырезом, — весело сказал муж, потому что к нему сразу вернулось хорошее настро-ение. — Калиш имеет слабость к голым грудям. Кстати, если он будет настаивать, чтобы ты осталась подольше, мне все равно. Можешь оставаться хоть до утра и хорошо выспаться.
В то время я не осознавала
