юбку, — он тяжело дышал.
— И что?
— Потом снимаете и трусики...
— Ты знаешь какие я ношу трусики?
— Да, я подглядывал, когда вы стояли с директором на лестнице.
— В чем же я остаюсь?
— В чулках и в кофточке.
— Дальше.
— Ну вы ходите...
— Не ври!
— Бьете нас линейкой.
— Всех?
— Меня.
— А потом?
— Садитесь на парту передо мной, расставляете ноги и водите рукой по груди и ногам и там...
— Скотина! — я сильно ударила его ногой вбок. Он упал, я стала пинать его, он вскрикивал, его член стоял, головка покраснела, я схватила за него и ущипнула. Он заскулил. — Встань, ну!
— Откуда ты знаешь, где я должна водить?
— Видел по видику.
— Дрочи. Быстро, — видимо у меня дрожал голос, сок уже тек сквозь мокрые трусики. — Дрочи, ну, быстро!!
Он стал двигать рукой и смотрел мне на ноги, его лицо исказилось. Я расстегнула кофточку, грудь вывалилась. Он обомлел, рука задвигалась быстрее.
— Иди сюда, ближе. Ты сосал у женщин?
— Что сосал?
— Внизу, между ног, вот здесь? — я расстегнула юбку, подняла ее на талию, отодвинула трусики в сторону.
— Нет, — казалось, что он упадет. Я взяла его за волосы и притянула к лону. Он ткнулся носом между губок, его нос был холодным.
— Языком, ну, давай, — он стал лизать. — Выше, да здесь.
Через минуту подступили спазмы, искры, свечение, все... по-моему, я сильно сжала ноги, так, что тон кричал, ему нечем было дышать, я рвала ему волосы...
Она дрожала, глаза почти закрылись, лицо покрылось пятнами.
— Ну, ну... — сказал я, и она пальчиками свободной правой руки проникла туда, поймала его и почти остервенела...
— Потом что? — сказал я, но она уже не слушала меня и не видела...
— Еще несколько раз, потом била его... ох... заставила вообще раздеться... била ногами... ай! потом лизал анус... долго, заставляла совать туда язычок... я постоянно кончала... потом била его по щекам, чтобы не вздумал никому рассказать...
— Мы мимо проходили и услышали его крики. Мы знали, что вы вдвоем в классе, — но она меня не слушала. — Потом это повторялось? — крикнул я.
— Да. Да, — ее пальцы блестели и двигались с сумасшедшей быстротой, иногда почти полностью скрываясь внутри.
— Часто?
— Почти каждый день...
— До сих пор?
— Да... ох... да... да... ооо! — брови изумленно поднялись, губы скривились, она падала в медленно открывающуюся сверкающую пропасть, тело в ремнях забилось, соски напряженно вздрагивали, она была чертовски красива сейчас.
Макс вскочил, сорвал ремешки с ног и рук, повалил ее на живот на пол, приподнял зад, развел ноги и начал грубо и методично. Я слышал ее стоны, видел, как похотливо она движет ягодицами ему навстречу, как капает слюна изо рта, как темнеют ее волосы, и мне хотелось задушить эту обезумевшую кошку.
— В меня, в меня, — кричала она, но Макс деловито кончил ей на спину. Потом я схватил плетку и ударил ее по ягодицам, она дернулась и замерла, все еще всхлипывая. Что-то остановилось во мне.
— Хватит, пойдем, — сказал я Максу. — За шкафом дверь в душ, бутерброды на столе. Водка. Дверь захлопните, — сказал я и мы вышли.
— Ты был прав, — сказал Макс.
— Увидим, — ответил я.
На улице тихо и пустынно светились фонари, и через 10 минут на магистрали такси подобрало нас.
Уже наверху, в квартире у меня, Макс позвонил сестре, что останется здесь.
— Будешь коньяк? — спросил я.
— Я — водки. Ты был прав.
— Время покажет, — я думал теперь о ее глазах, какими они были, когда я закрывал дверь. Они были спокойными и внимательными, и я не сомневаюсь, что они заметили мои слегка дрожащие пальцы.
Макс
