кожа попки, обычно прикрытая трусами, была белее, чем кожа ног. Оглянувшись на ребят, Юля улыбнулась, увидев их побагровевшие лица, и медленно подняла сорочку выше, скомкав ее на талии. Продолжая крутить задницей, она подтянула трусики выше, оставив половинки попки полностью голыми.
Антон и Степан не удержавшись, закричали «Да!!! Юлия Петровна, давайте!!!». Остальные присоединились к ним, свистя и крича. Юлия Петровна снова повернулась к мальчишкам лицом. К этому времени, ее промежность намокла, трусики также были мокры, так что половые губы отчетливо выступали под ними. Слабая поросль коричневых волос виднелась под трусами. Взявшись руками за края сорочки, Юлия Петровна, не прекращая танцевать, задрала ее до пупка, с блядской улыбкой глядя на мальчиков. Так же медленно, она потянула сорочку еще выше, подтянув ее до нижнего края грудей. Взяв груди в руки она массировала их сквозь сорочку и танцевала, под крики мальчишек: «Еще, продолжай!».
«Вы хотите посмотреть еще!?», промурлыкала Юлия Петровна, обнажив краешек груди.
«ДААААА!!!», раздался единый возглас, в котором участвовал и ее сын. Женщина еще выше задрала края сорочки, обнажая нижнюю половину грудей. Опять сжав обнаженные груди в ладонях, Юлия Петровна крутила бедрами перед четверыми подростками, не прекращая ласкать свои соски. Наконец, с улыбкой, она задрала сорочку еще выше, предоставив взору мальчишек свои большие, белые, трясущиеся груди. Мальчики кричали и свистели, глядя как мать их друга, задрав сорочку до подмышек, трясет перед ними своими тяжелыми грудями. Напряженные соски женщины, окруженные коричневым ореолом, торчали вперед на два сантиметра.
Сняв сорочку через голову, Юлия Петровна откинула ее, продолжая танцевать с голой грудью. Наклонившись вперед, она позволила грудям отвиснуть прямо перед глазами мальчишек. Затем она выпрямилась, и подпрыгнула изо всех сил, одновременно глядя, как ее груди приподнялись, чуть ли не до подбородка, и затем, со звучным шлепком, шлепнулись об тело. Юлия танцевала перед мальчиками и постепенно теряла контроль над собой.
Ребята громко подбадривали ее. «Юлия Петровна, давай!», кричал Антон.
«Потряси ими, Юлия Петровна, потряси!», прыгал Ромка.
«Мама, продолжай!», вторил им Николай.
Положив руки на край трусиков, Юля поддразнила ребят, быстро приспуская и опять поднимая трусики, давая увидеть край своих курчавых волос. Наконец, по блядски вращая бедрами, женщина медленно потянула трусы вниз, опустив их ниже бедер, открыв жадным взглядам сына и его друзей коричневый треугольник волос. Под одобрительные выкрики, Юлия Петровна сжимала и разжимала бедра, позволяя детям увидеть свои половые губки. Повернувшись спиной, она показала мальчикам свою голую жопу.
Повернувшись к ним лицом, Юля, как последняя шлюха, вращала бедрами и ласкала груди под плотоядными взглядами сына и его друзей. С лица женщины не сходила похотливая улыбка.
Когда быстрые песни закончились и начался «медляк», Юля остановилась и глубоко вздохнула. Мальчики разразились аплодисментами и одобрительными возгласами. «Ну, что, теперь я оденусь!?», улыбнулась Юлия Петровна.
«Нет!», раздался в ответ дружный рев.
«Ну, если я буду раздета, тогда и вы должны раздеться. Ну, давайте, парни, скидывайте шмотки!».
Степан и Антон сразу же стянули с себя шорты. Их примеру последовали Николай, Борис и Роман. «Ну, чего стесняетесь!?», подбодрила их Юлия Петровна. Переглянувшись, пятеро мальчишек стянули с себя трусы, встав перед Колиной мамой с торчащими членами.
Раскрыв рот, женщина глядела на прекрасные юные тела, и, особенно, на их члены, не уступающие в размерах взрослым.
Это был наиболее сексуальный миг в жизни Юлии Петровны Афанасовой: голая, она стояла перед пятью обнаженными девственниками, жадно смотрящими на ее обнаженное, налитое похотью тело.
«О, мальчики, как вы хороши!», простонала
