же я человек?...
Голос ответил не сразу.
— Ты — человек. А я — машина. Могу ли я ответить тебе — зачем ты — человек? Ведь прогресс не я создавала. Ведь это вы, люди, всё стремились, создавали, удовлетворяли свои потребности, стремились ко всё новым наслаждениям. Книги, радио, телевизоры, голазоры, теперь вот магносоноры. И ты должен быть счастлив, ты можешь удовлетворить любую потребность. Выбирай и отправляйся спать.
— Как бы мне хотелось полететь куда-нибудь, на какую-нибудь планету... осваивать...
— Венера — Т-3167. Магеланово облако — Т-3189.
— Открыть новый закон, стать учёным... мучиться... искать...
— Теория относительности — Т-5168. Нуль-транспартировка — Т-4199. Законы наследственности — Т-6699.
— Но ведь они уже открыты.
— Человек, ты можешь открыть ещё никем не открытое. Это доступно тебе. Вечный двигатель — Т-1768.
— Не то... не то... по правде...
— Разве ты можешь, человек, отличить правду от сна?
— Когда я в магносне — нет. Но когда я просыпаюсь... я всё время об этом думаю и вот сюда шёл — тоже думал...
— И что ты придумал, человек?
— Ничего, А-25.
— Посмотри Т-8760.
— Ах, опять, опять, но я сам хочу. Это уже невыносимо... Неужели ты не можешь этого понять, А-25?
— Нет, человек. Я полагаю, что ты должен быть счастлив. Ты сыт, обут, в тепле. Ты всё можешь. Любить и убивать, покорять планеты и путешествовать по времени. Ты велик и могущественен. Перед тобой открыто всё. Что ещё тебе требуется, человек? Он не ответил. Он пытался найти, наконец, главный ответ, но всё всё так не расплывалось, не успев отвердеть, и проносилась куда-то вниз в область смутных движений мысли та главная мысль, которая неотступно мучила его уже столько времени. Сейчас это мучение стало уже невыносимым.
— Я ничего не хочу, А-25. Я хочу умереть.
— Смерть на кресте — Т-1631. Смерть с гранатой под гусеницей танка — Т-1639, — бесстрастно ответил ржавый голос.
— Ах, всё это во сне!
— Ты хочешь умереть в реальности?
— Да.
— На факте?
— Да, да.
— Т-1639-П.
— Опять, опять во сне! Будьте прокляты вы, сны! — плачущим голосом воскликнул он. — Будь проклята ты, А-25, поставщица этих мерзавых снов.
— Не забывайся, Человек!
— Я убью тебя, гнусная отравительница!
— Ха-ха-ха-
— Не смейся, А-25!
— Человек, — медленно пророкотал ржавый голос. — Что ты можешь? Ведь я — МАШИНА! Разбить транглятор — придут люди — вставят другой. Иди лучше спать и посмотри Бриджит Бардо — Т-4135.
— Ты издеваешься... ты издеваешься... ах так... ах так... подожди... подожди... — как в бреду выталкивал он снова, одновременно озираясь, ища что-то. Он заметил толстую трубу, лежавшую неизвестно зачем возле входа. Он подскочил к ней, схватит её в руки, она отказалась тяжёлой и, с трудом размахнувшись, нанёс первый удар по матово-серой плоскости панелей.
— Человек! Опомнись!
Но он уже не помнил ничего и продолжал в опьянении безудержно вырвавшегося гнева наносить удар за ударом, перебегая всё дальше и дальше вдоль циркуля дуги. При каждом ударе он слышал всё тот же ненавистный ржавый голос, повторявший одно — Человек! Опомнись! — Человек! Опомнись! — отчего он распалялся сильнее. Наконец, голос затих — Вот где ты скрывался, подумал он с мстительной усмешкой и продолжал наносить удары, доколачивая то, что осталось целым при первом проходе...
В полном изнеможении он уселся посреди зала, тупо уставясь на дело своих рук.
Из забытья его вывел шум и голоса людей, которые доносились с улицы. Он медленно поднялся по винтовой лестнице на площадку под куполом, с которой был выход на балкон, нависший над площадью.
Выгнанный из своих камер прекращёнными
