пахучий. Особенно поразилась всему катя. Она смотрела на меня прямо как на волшебника.
После ужина и поедания торта, после вечернего чая с байками и песнями мы опять расползлись по палаткам. Меня опять ждала Катя. Уже зная, что спальник можно соединить молнией, она всё равно опять расстелила один сральник на полу, а вторым накрылась. Мы опять стали разговаривать на нейтральные темы, но очень быстро Катя стала выпытывать у меня рецепт торта. Я сделал вид, что рецепт крайне секретен, и я не намерен его просто так отдавать, потребовал взамен поцелуй. Катя с показным нежеланием и обременительностью согласилась. «Только, чур с обнимашками! Так как просто мы уже с тобой сегодня целовались!" — потребовал я. «Ты тогда ... нагло меня взял! Это не считается!" — парировала, улыбаясь, Катя. «Всё равно, нагло или не нагло, но просто так целовались, теперь только с обнимашками!" — не уступал я. «Ну смотря как обнимать будешь!» — уступила Катя, и я тут же прижался к ней, обнял одной рукой за талию, а второй за спинку, и прильнул к её губам. В этот раз губы были очень тёплыми, влажными и сладкими. Я целовал девушку с настоящим и истинным наслаждением, одновременно чувствуя в руках её дрожащее от возбуждения тело. Катя тоже обхватила меня за плечи, и я чувствовал кожей тепло её рук и нежность ладошек.
Возбудился я мгновенно. Мой дружок от долгого воздержания, почувствовав женское тело, быстро принял боевое положение и высунулся через имеющуюся ширинку на моих трусах, видимо как-то расстегнув пуговицу. Она и так постоянно растягивалась, а тут под напором взбухшего органа, поддалась довольно легко. Горячая головка тут же коснулась холодной кожи бедра девушки, вызывая у неё непроизвольную судорогу. Прекрасно понимая, что это за твёрдый и обжигающий предмет, Катя, тем не менее, не отстранилась и не стала уворачиваться, а продолжила поцелуй. Изнывая от нахлынувшего как цунами желания, я стал терять контроль над собой и ситуацией, и стал стремиться поскорее вставить свой кол в пещерку девушки. Я перекатился и навалился своим телом на хрупкую фигурку девушки, придавливая её к дну палатки, а своим вздыбленным органом стал неистово тереться о её трусики в районе щёлочки. Девушка раздвинула свои ножки и обхватила ими меня за спину, давая возможность мне более свободно ласкать её. Мои руки заскользили под футболку Кати и обхватили её груди с уже острыми от возбуждения сосочками и стали наглаживать их, стараясь вызвать ответный прилив возбуждения, которая не заставила себя ждать, и девушка подо мной стала постанывать. Головкой своего члена я уже чувствовал, как увлажнилась ткань трусиков, и как горячо стало между ножек девушки, а подмахивания Катиных бёдер, навстречу мои требовательным ласкам, прямо говорили о желании девушки скорейшего погружения в её тело моего органа.
Стенки палатки очень тонкие и не являются шумопоглашающим элементом, поэтому я всё время шептал Кате: «Тихо, тихо, не так громко!», стараясь оставить в секрете происходящее у нас. Девушка пыталась дышать и вскрикивать тише, но вспышки удовольствия заставляли её терять контроль над собой. Тут я почувствовал, как её руки стягивают с меня трусы, полностью освобождая меня от бремени одежды, тем самым давая знак к моим решительным действиям. Я тоже подцепил край её трусиков и стал стаскивать их вниз на бёдра и дальше на лодыжки и, Катя, сгорающая от желания не меньше моего, помогла мне в этом, вытащив свою ножку из них. Я тут же устремился свои членом, к открытой и раскрытой, для моего вторжения пещерке, и сразу же с силой и на всю глубину, вставил свой член в её тело. Катя охнула, и вцепилась коготками в мою спину, а я стал активно наяривать своим членом в её безумно влажной и горячей пещерке. (Специально для — ) Когда после длительного воздержания и умелого заигрывания девушки, наконец, вставляешь ей свой возбуждённый до состояния атомного
