секунду я замирал, отодвигался и смотрел, как Тина, принимает мои ласки, как ярко она их переживает. Наконец Тина почувствовала острую необходимость прекратить эту сладостную муку, добиться освобождающей разрядки. Сразу же. Немедленно.
Выскользнув из моих рук, она принялась лихорадочно сдирать через голову узкое, прикипевшее к разгоряченному телу платье, подгоняя меня, благодарно принимая мою помощь.
Под платьем, я это уже знал, почувствовал руками и губами, ничего не было надето. Но увидеть это, убедиться — особое острое удовольствие.
Это было моё тело, обнаженное для меня и меня зовущее и ждущее.
Тина всем телом прижалась ко мне и тут же отпрянула. Её обострённо чувствующая кожа потребовала убрать всё лишнее: грубую дерюгу футболки, дерущий рашпиль штанов, бессмысленно-стальной браслет часов.
Моя одежда капитулировала перед четырёхруким чуть рассогласованным, истовым натиском. Каждую победу Тина отмечала поцелуями. Особенно бурно было отмечено освобождение одеревяневшего члена.
Добившись абсолютной моей наготы, она усадила меня на топчан, и буквально запрыгнула ко мне на колени. Инстинктивная согласованность наших движений об
