ногами а потом стала быстро и торопливо расстегивать мне джинсы. Она сама достала мой член и стала лизать его и сосать, испуганно поглядывая на меня, но я, видимо, выглядел удовлетворенным, и она продолжала. Я, чтобы успокоить ее, стал нежно гладить ее по голове. Уже вскоре после начала этих неистовых лобзаний я почувствовал, что скоро кончу и попытался вытащить член из ее горячего рта, но она, оторвавшись на долю секунды, прошептала: «Кончай в рот! Я хочу проглотить...». Ее губы и теплый язык продолжали ласкать меня. Она делала это самоотверженно, засовывая член до конца себе в горло, и лизала мой ствол и даже яйца. Весь ее ротик был заполнен мной. Вскоре я бурно кончил ей прямо в рот, и она, захлебываясь и стоная, глотала сперму. Она проглотила почти все и прижалась ко мне, дрожа всем телом. Потом она взяла в руки мой членис, и под влиянием ее пальчиков он опять начал приобретать твердость. Она неловко стащила с себя юбку и футболку и осталась в одних розовых трусиках. Я не мигая смотрел на Олю. Я удивлялся, — я не думал, что она такая красивая, когда она была в одежде. Сейчас же она была совсем другой. Две белые грудки торчали вперед, логически завершаясь двумя остренькими сосочками. Вся ее кожа была нежной и мягкой, особенно ее плоский животик с вдавленным пупочком. Оля подняла руку вверх чтобы распустить волосы и я увидел ее гладко выбритую подмышку. С распущенными волосами она вообще совсем преобразилась. Они доставали ей почти до попы.
Видимо, Оля поняла, что теперь уже я настолько возбужден, что не смогу не взять ее, поэтому она уже не просила меня ни о чем. Я сам посадил ее к себе на колени и стал сосать и целовать ее груди, оставляя на ней большие синяки засосов. Я даже слегка покусывал ее набухшие и вытянувшиеся сосочки. Она была уже возбуждена до предела, о чем говорило все увеличивавшееся мокрое пятно от выделений на ее трусиках. Я попросил девушку слезть и поставил ее на колени перед кроватью. Оля руками уперлась в кровать, а я своими руками раздвинул ее нежные ноги. Она сама помогла мне стянуть с нее трусики и я увидел нежно-розовую мякоть ее уже раскрывшейся киски. Губки были довольно большими и слегка припухлыми. Я провел указательным пальцем между ними и почувствовал скользкую слизь ее секрета. Больше я ждать не уже мог, одним движением я с силой вдавил член в нее и она слегка вскрикнула. Оля была уже не девственницей. «Сколько раз ты это делала?» — спросил я. «Один... это было случайно...» — как бы оправдываясь, выдохнула Оля. У нее внутри было жарко и мягко. Оля стояла на коленях, вцепившись зубами в простыню, и ее груди раскачивались в такт движениям. Затем я перевернул девушку и положил ее на спину поперек кровати. Оля задрала свои ноги и сильно прижала их к груди. Я руками удерживал их в таком состоянии, в то же время погружаясь вновь ей во влагалище. Когда Оля устала лежать в такой позе, она опустила ноги и широко развела их в стороны, согнув в коленях. Я навалился на нее уже всем телом, она громко и протяжно стонала и орала, т. к. во рту у нее уже не было никакой простыни.
Теперь ее груди дергались на ней из стороны в сторону, снова в такт движениям. Вскоре я бурно кончил ей на живот, едва успев вытащить член из тела девушки. Она тоже примерно в это время упала, обессиленная и размякшая. Мы забрались под одеяло (я — как был, в рубашке:) и она, слегка отойдя после испытанного, поцеловала меня и сказала: «Спасибо...». Она продолжала меня гладить и я тоже, засунув руку под одеяло, теребил волосы на ее лобке, просовывая руку между ее ножек и вращал свои пальцы в ней, просовывая их внутрь ее тела. «Это было здорово...» — сказала она, и добавила — «Если бы ты знал, как мне надоело делать это с огурцами и помидорами...». Я сначала даже не понял, а потом спросил: «Чего, серьезно, что ли?». Она сказала, что девственности ее лишил в 16 лет один знакомый парень, но это было больно и
