смогла отсрочить неизбежное, и я снова ощутил, как мое тело затапливается волной наслаждения. Вот только... оно было каким то... более пресным. Вроде бы все было на месте — и музыка и ароматы и прелестная девушка. Но чувства будто стирались, как терся ее колючий лобок о мою кожу. А разве она не была голенькой там? Я поднял глаза, снова заметив, что она изменилась. Мускулистая, коротко подстриженная, она источала первобытную силу. О которой не замедлила мне рассказать, грубо схватив меня за шею и прислонив к своей груди. Я отпихнул ее руку, освобождаясь от ее хватки, и перекатился с кровати на пол. Вернее думал, что на пол. Потому что комната исчезла, сменившись ковром травы в ночном лесу.Оглянувшись, я увидел идущих ко мне эльфиек. Высокие, укрытые в едва заметную туманную дымку, которая больше показывала, чем скрывала, они были воплощением чувственности природы. Хотя они не прикоснулись ко мне, я снова почувствовал, как затряслось тело, исторгая капли сжиженного удовольствия. Которое стало еще менее заметным. Как будто я был сильно пьян. Беспокойство, и ранее гнездившееся в моем сердце сменил страх. Нереальность и неправильность происходящего становились все явственнее. По мере того как гасли мои чувства.Эльфийки исчезли, вместо них на меня смотрела Иллена. Полностью одетая, она выразительно поглаживала вздутие на штанах. Отведя от нее глаза, я увидел свою первую влюбленность стоящую неподалеку, развязывающую подвязки на юбке. Даже паника, заставляющая сердце стучать громче (какое сердце, оно ведь не бьется!)стала казаться лишь отголоском того чувства которое заставляет бежать без оглядки, или драться против десяти человек сразу. Что было самым несправедливым — что от этого не убежать и не выстоять в драке. ОТ своих мыслей не убежишь. Даже во сне, который многие сравнивают со смертью, они настигают тебя в виде снов.Я закрыл глаза, и, стиснув зубы, стал повторять «вас нет. Никого нет. Я один». Мой голос звучал все тише, как бы не старался я кричать. Ощущение целостности себя исчезало, увязали, как мухи в меду, мысли и почти полностью погасли чувства. Было страшно умирать вот так — будучи растасканным по кусочкам демонами, сотканными из собственного сознания.Не помня себя, и уже с трудом понимая зачем, я побежал. Бок резанула страшная боль, и я распахнул глаза. Сквозь колышущееся желеобразное нечто я различал своды пещеры. В которую свалился. Лишенныйдаже остатков одежды я буквально висел, в какой то, явно живой слизи. С омерзением я чувствовал, что ее частицы, словно нити грибницы, проникли под кожу, ста, словно бы, в частью меня. Боли не было, но все равно было жутко. Вокруг члена струились, ласково оглаживая его, целый ворох щупалец. Которые, очевидно, и играли роль моих спутниц из сна. Вокруг них плавали комочки спермы, на глазах поглощаемые чудищем. Я попытался вырвать руку из этой склизкой тюрьмы. Но как не напрягал я мускулы, рука все равно не хотела двигаться. Останавливаемая противоположной командой, которую отдавало ей существо. Чувствуя кипящую внутри ярость, больше волевым, нежели мускульным усилием я заставил ее передвинуться. Рука поднялась, вместе с ней выпростал склизкое щупальце монстр. Теперь не он командовал моим телом, но я указывал ему что делать!Мое ликование длилось недолго. Я снова ощутил рвущую боль, где то внизу. Переведя туда взгляд, я увидел низкорослую, гибкую фигурку, которая взмахнула чем то и меня снова скрутило в приступе боли. Большой пласт слизи отвалился от монстра, растекшись лужицей по полу. Кто-то пытался убить чудище (меня)! Два набора чувств — мое собственное и монстра, протекали сквозь мое сознание, диктуя телу противоположные команды. Я хотел освободиться, оно хотело сбежать. Я хотел снова чувствовать себя на твердой земле, оно хотело продолжать высасывать всплески эмоций из добычи, насыщая свой извращенный голод. Эта борьба между
