Я стою у распахнутого окна и с интересом наблюдаю за соседской девочкой-пацанкой, выгуливающей забавного пуделька. С каждым днем она становится все смелее и уже в открытую разглядывает меня, становясь на цыпочки. Телефонный звонок обрывает нашу идиллию, и я мчусь в прихожую.
— Але, Костя? Здорово! Тут интересный материальчик для тебя есть, так что бери поллитру — и приезжай!
— Какой, к чертям собачьим, «материальчик»? — Я начинаю свирепеть и, не желая расстраивать друга, заканчиваю разговор. — Извини, сегодня не получится. Позвони в пятницу утром, ладно? Бай...
Шлепая босыми ногами и роняя дорогой «парламентский» пепел на ковер, я возвращаюсь на исходную позицию. Ну вот, конечно, девчонка уже ушла! Впрочем... Скоро пять часов, и должна нарисоваться Лена. И вот тогда я... А что, собственно, я с ней сделаю? Ну, выпьем вина, ну, поедим тошнотворных крабовых палочек из минтая, ну, потрахаемся...
С Ленкой у меня это продолжается около года. Точнее, с того самого дня, как она появилась в нашем агентстве. Вначале все было вроде как ничего, да и, честно говоря, встречаться с чужой женой по секрету от всех, кроме, естественно, сотрудников (от этих ничего не скроешь) — по-кайфу. «Милый»... Да какой же я милый? Тридцатилетние мужики, для которых смысл жизни заключается в утреннем похмелье, дневном сексе и вечерней пьянке, милыми быть в принципе не могут. Но вот для Лены я — милый, а для собственной жены — нет.
Добравшись до дивана, я начинаю ждать. Процесс этот, надо сказать, намного восхитительнее самой встречи и даже секса, поскольку можно дать волю фантазии.
«Милый, сегодня я приготовила для тебя что-то особенное...»
Нет уж, только не это!"Особенным» я насладился еще во время нашего первого свидания, когда Елена Прекрасная привела меня, полуживого после банкета, к себе домой. В особенный восторг меня привел массаж простаты, после которого я неделю передвигался с мучительной гримасой на лице под сочувствующими взглядами сослуживцев. Как я с удивлением узнал впоследствии, эта процедура должна была вызвать у меня стойкую эрекцию и непреодолимое желание любить, любить и любить. Лена добилась своего, но отнюдь не благодаря мануальной терапии. — В тот вечер я был настолько пьян, что показал ей свою мужскую силу вполне достойно, поскольку никак не мог логически завершить начатое. Когда я начинал уставать и, подавая ей знак, отчаянно кашлял, она отпускала меня (вернее, «его»), и переходила к другим упражнениям, затруднявшим мое дыхание и вызывавшим аритмию. Нет, я, конечно, люблю оральный секс, но... Поверьте, наслаждаться ароматом женщины и «улетать в космос» после выпитого спиртного одновременно — нереально!
И вот, со слипающимися от сна глазами и — что удивительно! — желанием тотчас же выпить пива, я с усердием доделывал незаконченную своим «приятелем» работу, в то же время злорадствуя по поводу оставшейся где-то там жены, не желающей называть меня «милым».
— Котенок, ты кончила? — хриплю я, пытаясь выбраться из-под Ленки, чтобы «в порыве страсти» поцеловать ее в губы.
— Нет-нет, еще немножко... Не надо так сильно... А теперь сильней... Да нет, просто поцелуй! Ну ты что, в первый раз? Подожди, я сама...
— Что — сама?
— Дурак... Ой!
Ф-фу, вроде все... Я откидываюсь на подушку и готовлюсь увидеть во сне свою разъяренную «половину». — Милый, как мне было хорошо... Да, но ты ведь не кончил?!
С ужасом я ощущаю ее руку на своем животе. Рука ползет вниз, и я понимаю: главное отличие женщины от мужчины в том, что она может имитировать оргазм, а я — нет.
— Ну, хочешь, я тебя еще немножечко поласкаю... А потом ты меня!
Хочу ли я этого? Да катись ты...
— Конечно, котенок, если только ты не устала... Мне никогда не было так хорошо! И, ты знаешь, мне совсем не хочется спать. Так бы и любил тебя всю
