щупать детские глупости, а совсем другое — женские прелести. Ты не против, Ваня?
— Соловья баснями не кормят. Вначале по пятьдесят грамм, потом поедим, дальше — разберемся.
Они выпили за встречу, закусили, потом вспоминали детские шалости, проказы, совместную учебу в школе. Все раскраснелись, все уже были готовы порезвиться. Таня Белкина предложила:
— Поиграем в детство. Я буду Васса Ильинишна, Ваня ляжет на Таню, и я вас застукаю.
— Ладно. Только Ваня пусть нас разденет по очереди. Будем играть голыми, чтобы не терять потом времени на раздевание.
Иван вначале снял блузку и лифчик с Тани Уличной, за ними последовали юбка и трусики. Таня зарумянилась еще больше оттого, что оказалась голой в кругу одетых. Мужчина ввел палец меж ее половых губ и совершил несколько возвратно-поступательных движений. Ее киска увлажнилась. Иван вынул палец и раздел Таню Белкину: снял ее топик и юбку, лифчика и трусов на ней не было. Мужчина ввел палец и в ее киску, добился появления влаги. Иван уложил Таньку Уличную на кровать и попросил:
— Раздвинь ножки, дай заправлю.
— А я тогда с сомкнутыми ногами была, мы с тобой просто лежали.
— Это было тогда, а теперь раздвигай.
Таня раздвинула ноги, согнула их в коленях. Иван ввел ей член и начал е#ать. Она застонала от удовольствия, энергично подмахивая. Белкина надела платок на голову и, стараясь подражать старушечьему голосу, заголосила:
— Ваня, внучо-о-о-к! Ты што ж делаешь? Рано тебе е#аться! А ты, пи#да, што разлеглась? Вон!
— Не расстраивайся, баушка, я счас ее трахну, и за тебя примусь!
— Сама ты старая блядь, смотри, как ему моя маленькая штучка нравится!
— Какая она у тебя маленькая, #андища здоровенная! А ты, стыдись, герантофил, баушку родную трахнуть он хочет! Лучше бы уж чужую какую-нибудь.
Уличная, продолжая свои махи, показала Белкиной на спортивную сумку и попросила:
— Возьми там, сама знаешь, что, надень и присоединяйся.
Подруга достала из сумки трусы со здоровенным елдаком, надела их.
— Ваня, пусти бабушку, я твое место займу, а ты мне сзади задвинь.
Иван встал, Танька Уличная, лежа на спине, забросила ноги на плечи Белкиной, а та вставила ей меж ног фаллоимитатор. Мужчина заправил сзади Таньке Белкиной в ее щелку, и началось трахалово. Щелки женщин хлюпали от обильной смазки. Танька Уличная, постанывая, спросила:
— Бабушка, бабушка, почему у тебя такой большой #уй? Может, ты дедушка?
— Это для того, чтоб глубже засадить тебе, внученька!
— Бабушка, бабушка, а что внучок к тебе сзади пристроился?
— Это он е#ет меня, охальник!
Обе Таньки вскоре кончили от таких игр, но Иван пока решил повременить с этим делом. Они немного отдохнули, выпили чаю с конфетами. Уличная предложила:
— Давайте дальше играть. Теперь я буду Сашка Белкин, стану развращать вас, несмышленышей. Танька, становись, раздвинь пальцами свое сокровище. Ваня, друг, возьми в руку свой банан и заправь моей «сестре» между вот этих мокрых губищ.
— Ладно, раз ты — мой брат, то трусы с этой штукой надеваем теперь на тебя.
Иван попытался сношать Белкину стоя, но это было сложно. Тогда он сел на стул, а Таню усадил сверху на свой торчащий кол. Они потрахались так немножко, потом Уличная запретила им расшатывать мебель и увлекла за собой на диван. Она поставила Белкину раком и вошла в нее сзади, а свою щелку подставила Ивану. Но Ваня вошел в ее вторую дырочку, увидев, что она разработана. «Паровозик» задвигался. Иван тискал мягкие, нежные бока Таньки Уличной и с силой входил в нее, та энергично трахала Белкину.
— Брат, что же ты делаешь, гад? Сестру е#ешь!
— Хочу и буду, очень уж пи##енка у тебя сладенькая, сестричка!
— А зачем ты в свою попу Ваньке дал, извращенец?
— Моя попа, что хочу, то и делаю.
Теперь
