лето. А зачем она летом-то? Летом — купанье, рыбалка, походы, но не школа. За зиму она и так надоела. Мы жили в этом городе несколько дней. Несколько счастливых дней и ночей, и казалось так будет всегда. Но «враги» напали на город, разрушили все: дома, парки, дороги. На месте города остался все тот же песок, а мы сидели на нем и молча лили слезы. Настоящие слезы по ненастоящему городу.
Ненастоящим он был для них, а для нас самый что ни на есть настоящий и родной. Ведь мы его строили сами.
— — -------------------------------------------------------------------------------------------
Красный ящик несли на руках четверо мужчин. Небось в школу меня никто так не таскал бы. За ящиком — человек двести, а может и больше, да вообще какая разница? Мама... Как тебе тяжело сейчас! Я вижу твои слезы, слезы невыразимого горя. Иду рядом с тобой хочу обнять тебя, поцеловать, вытереть слезы, но руки проходят сквозь волосы, щеки, родные мои любимые глаза. Сейчас я тоже плачу. Потому, что плачешь ты. Боже! Каким я был дураком, огорчая тебя по разным пустякам, из за своих глупых выходок. Мама...
Ты помнишь как провожала меня и Лешку в летний лагерь? Я так не хотел ехать с этим малознакомым, странным пацаном рядом в школьном автобусе. Лешку перевели в нашу школу за пару месяцев до летних каникул. Он почему-то мне сразу не понравился. Уставится на меня и смотрит и смотрит... На переменах. Как будто вокруг больше не на кого смотреть. Я посмотрю на него-он сразу отводит взгляд, а потом снова... Все девчонки в их классе «бегали» за ним, а он от них. Пацаны завидовали ему, все пытались чем-то унизить, оскорбить. Только это им «боком» выходило. Мальчишка мог постоять за себя. В этом многие не раз убеждались. Господи! Как-же это было давно!
А в лагере наши койки оказались рядом. Это я потом узнал, что Леха попросил воспитку перевести его на эту кровать. С этого все и началось. А через день ему исполнилось тринадцать... Только он не сказал об этом никому. А когда в палате выключили свет (ОТБОЙ!), он спросил меня: «Сколько тебе лет?»
Я ответил: «Тринадцать, а что?». Он улыбнулся и сказал: «Мне теперь тоже. «С этой ночи мое отношение к нему стало другим. Он нравился мне.
— — --------------------------------------------------------------------------------------------
Несли ящик недолго-чего зря надрываться-то, машина-же есть. Поставили аккуратно, как что-то хрупкое, в кузов.
Мама и другие родственники сели на табуретки вокруг ящика. Традиция... Леха тоже просился к ним, но его отослали в автобус, хотя все знали, что если кто не из родственников и должен быть рядом — то он в первую очередь. А интересно, из кого должна состоять такая очередь? Наверное я чего-то не понимаю. Да и вообще я в такой ситуации впервые. Но какое-то далекое-далекое воспоминание пытается набросать мне подобную картину. Такое у меня часто бывает, да наверное и у всех оно так. Идешь по улице и чувствуешь, что все это уже когда-то ты видел: эту незнакомую улицу, незнакомые дома. Чувствуешь, но на каком-то другом уровне. Я назвал бы это полуподсознание. Вспомнили? Было?... Ну, вот так.
Тоже самое было когда мы с Лехой ночью сбежали на речку купаться. Осторожно пробрались через весь лагерь и рванули к реке. Купались без плавок. Чтобы потом, если засекут, сказать что ходили в туалет. Вода была теплая, дно-метра полтора и мы кувыркались в речке как дельфинята в море... Устали, плюхнулись на теплый песок (не успел он еще остыть) и вот тогда Лешка склонился надо мной и сказал:
— Ты не обидишься на меня?
— За что?
— За то, что я сделаю сейчас.
— Не пугай меня, — засмеялся я.
— Я и не думал пугать, просто людям, в основном, это не нравится.
— Ого! Мне уже интересно, и что же ты сделаешь?
— Закрой глаза.
Я закрыл и вдруг почувствовал его теплое дыхание у своих губ. Я не открывал глаз, просто обнял его спину и гладил. А он целовал мою шею, плечи, живот... И тут мне показалось, что
