Мамина ладонь скольз-нула между моих ног и начала нежно массировать мой кучерявый холмик. Затем ее указательный палец пе-реместился на пуговку клитора и стал его поглаживать — нежно-нежно, едва касаясь. Мои губки стали по-немногу разжиматься, и мамин палец не преминул тотчас же в них погрузиться.
— Ой, как тут у тебя сыренько! — воскликнула мама. — Это хорошо, не так больно будет.
— Не бойся, я не сделаю тебе больно... — прошептал папа, придвигаясь ко мне вплотную. Он взял обеи-ми руками мою голову и приблизил к моим губам (тем, что у рта) свои губы. Сначала он поцеловал меня совсем как раньше — лишь коснувшись моих губ своими. А затем он захватил мои губки себе в рот и стал их неистово сосать. Его горячий язык раздвинул мои губы и проник мне прямо в рот, где тут же принялся иг-рать моим языком. Между тем папины руки опустились с моей головы сначала на плечи, затем скользнули к грудям. Папа аккуратно зажал между большими и указательными пальцами мои соски и стал их потихонеч-ку разминать. Соски сразу затвердели, как маленькие пенисы. Затем, продолжая левой рукой легко мять мою грудку, папа опустил правую ладонь мне между ног, отодвигая мамину руку и занимая ее место. Мои поло-вые губки снова крепко сжались, словно створки раковины. Видимо, подсознательно я все же очень боялась предстоящего.
— Ну же, ну, Светик, расслабься, — зашептал папа мне прямо в ухо и тут же взялся губами за его мочку. От этого по всему моему телу пробежала легкая дрожь.
— Что, приятно? — все так же шепотом спросил папа.
— Да... — чуть слышно ответила я, потому что мой голос внезапно сел.
— Значит, здесь у тебя сильная эрогенная зона, — сказал папа и снова сжал мочку своими губами.
— М-м-м! — непроизвольно застонала я от нахлынувшей волны сладострастия. Губы моей пипки тут же разжались, и я просто почувствовала, как по ним из горящего влагалища заструилась жидкость. Я уж даже подумала сначала, что писаю, так много было этой влаги. Но нет, это явно была не моча. К тому же папа, почувствовав своей ладонью этот маленький потоп, выпустил изо рта мое ухо и припал жадными губами к моей пипке, слизывая и глотая мои выделения.
О! Это было что-то! Я выгнулась, как кошка, запихивая всю свою пипку папе в рот. А он уже пустил в ход язык. Он совал его во влагалище, имитируя половой акт, вылизывал каждую складочку моей пипки, тер языком мой набухший и затвердевший клитор... Да уж, клитор у меня набряк — будь здоров! Почти как член! Он выдвинулся из малых и больших губок и торчал, ало поблескивая. Вот это да! Никогда у меня такого не было, даже когда я мастурбировала! А папа уже заглотил этот мой сладко пульсирующий отросток и неисто-во стал его насасывать. О-о-о! Вот тут-то я и кончила. Даже на несколько секунд потеряла сознание. Такого взрыва сладости я еще никогда не испытывала! Пипка моя сокращалась, как бешенная, поливая папино лицо остро и пряно пахнущей жидкостью. Он даже на мгновение отпрянул, не ожидая такого извержения, но тут же быстро припал ко входу во влагалище широко открытым ртом, глотая горячую слизь, сочащуюся оттуда с таким наслаждением, словно это был волшебный нектар!
А затем быстро отпрянул, уперся руками в диван и подтянул к моему животу свой. Член торчал, как корабельная мачта! И вот эта мачта стала приближаться к моей все еще сочащейся пипке. Вот его багровая головка коснулась моих трепещущих губок и медленно стала погружаться внутрь, раздвигая их все шире и шире. Я уже ничего не боялась, я хотела лишь, чтобы вся эта упругая громадина оказалась скорее во мне целиком. Я подалась даже навстречу медленно входящему в меня члену, но тут же вздрогнула от боли, на-ткнувшись чем-то внутри себя на папину твердыню.
— Осторожно! — сказал папа. — Это и есть девственная плева. Нам сейчас нужно будет преодолеть ее. Это всего
