аккуратно раздвинула пальцами её половые губы и проникла языком во влагалище. Там было мокро.Тогда я поняла, что Люба моя. Когда я легла с ней рядом, принялась целовать её и ласкать грудь, она еще отнекивалась, но недолго. Скоро она замолчала, и я почувствовала её ответные движения — пока еще робкие и неуверенные, но уже любовные.Мы делали это в разных позах, переплетаясь телами так, что со стороны, наверно, казались одним целым. Мы кончали раз за разом, и прошло уже много времени, но усталости в нас не было. Сначала я решила оставить куннилингус на потом, боясь испугать подругу, но Люба легко подчинялась всем моим движениям, и я решилась. Тихонько и коварно, не спеша, я подталкивала её к той позе, которая была мне нужна. И вот наконец, как бы невзначай соскользнув у неё с груди, я оказалась в том положении, в каком Люба застала меня после пробуждения. Я не смотрела ей в глаза, делая вид, что даже не заметила, как оказалась на её лице, однако при этом мягко, но настойчиво надавливала вагиной ей на губы. Люба долго не решалась, и я уже подумала, что сейчас она оттолкнет меня, но тут ощутила её язык. Она лизала — неумело и не там, где нужно, но это было уже не важно. От одного осознания происходящего я кончила так ярко, что даже испугалась, не сойду ли с ума от переполнивших меня эмоций. — Оля, а как же муж? — спросила Люба, когда мы, вымывшись вместе, уже лежали под одеялом и любовно поглаживали друг друга. — Ну что муж? — сказала я. — Это же совсем другое. — Да, но... — Мы можем встречаться на работе. Или еще где-нибудь. Он же не водит тебя на поводке. Иногда будешь говорить ему, что переночуешь у подруги. Ты ведь и правда будешь у подруги, верно? Пусть проверяет сколько хочет...Люба хихикнула. Я обняла её и поцеловала, чувствуя, что во мне вновь разгорается желание. Я залезла на неё сверху и накрыла нас одеялом. Теперь мы делали это в темноте...Наутро Люба ушла, сказав, что мы встретимся с ней уже в понедельник, на работе. Я заперла за ней дверь, не спеша прошлась по квартире и легла на кровать. Эмоции уже не бесились во мне, от них осталась лишь приятная истома, а сбывшиеся надежды на счастье обратились уверенностью. Я хотела много о чем подумать, много чего вспомнить, много чего решить, но сама не заметила как заснула.
