освободиться. Еле передвигая ногами, с болтающимся между ними грузом, я взял вторые ключи и расстегнул наручники на руках. Потом я осторожно освободил соски от прищепок и зажимов, это была такая ужасная боль, что мне пришлось тут же начать их растирать и массажировать. Чуть успокоившись я снял ошейник и вынул из рта кляп. Молча отстегнул цепочки на поясном ремне и медленно стал вытягивать флакон из анала. Черт! Он как будто пустил там корни. Я вытаскивал его, наверное, минут десять. Когда флакон наконец-то упал на пол, возле ног, я понял, что моя попка меня не слушается, жерло моего вулкана зияет круглым отверстием, которое никак не закрывается, как бы я не старался напрягаться и сжиматься.
Оттуда капала слизь, что меня не радовало. Я взял ключи и стал расстегивать замки на яичках. Адская боль сигнализировала моему мозгу, что яички еще живы, дайте время и все будет нормально. После этого я раскрыл замочек, соединяющий цепочку опоясовавшую головку моего члена. Бросив все, как попало, ничего не говоря и не спрашивая, на дрожащих ногах, отставив зад, я отправился в ванну. Напившись холодной воды из крана, я открыл душ и залез в ванну. Моя попка похоже не собиралась закрываться, я мог засунуть туда руку. Вместо этого я приставил к отверстию гибкий шланг душа. Прохладная вода приятно ласкала меня внутри, вымывая слизь. Сильную боль отпускавших мышц анала я почувствовал минут через десять усиленного промывания. Мой член снова встал по стойке смирно, как будто и не было полуторасуточного стояния в напряжении. Разумеется, мне пришлось поиграть с ним, и он выстрелил так, что сперма ударила в стенку ванны с такой силой, что брызги попали даже на зеркало, висящее на другой стене.
Блаженство, какое блаженство! Насухо вытираясь полотенцем (стараясь не попадать в раскрытый анал), я думал уже только о Марине, где она и что с ней. Зайдя в комнату, я увидел, что Зина с интересом рассматривает мои шкафчики с разными секс-игрушками. Я сказал:
— Привет.
— Привет, — ответила она.
Дальше разговор пошел легче. Через 15 минут я уже знал, что Марина действительно попала в аварию, ее автомобиль занесло на льду и кинуло прямо на фонарный столб.
— Машина восстановлению не подлежит, — сказала Зина, — а Марина лежит в своей же больнице, в реанимации. Она передала ключи и записку с адресом от твоей квартиры, но сказать ничего не могла, потеряла сознание — так объяснил Зине врач.
Подняв лицо, я посмотрел на девушку. Внешне Зина выглядела лет на 5—7 младше Марины. У нее были рыжие волосы, лицо озорной девчонки со двора моего детства, красивые ноги. Ростом она была пониже, примерно 160 см, когда Марина была даже выше меня (мой рост 178 с) — почти 185 см. Зина была в белой блузе и короткой клетчатой юбке. Я сказал:
— Может пойдем перекусим? Я очень голоден.
— Да, можно, — ответила она.
Мы съели все, что оставалось от последнего ужина с Мариной, и допили вино. В голове поплыло, глаза стали закрываться сами. Я уснул на диване, прямо возле столика. Последнее, что я помнил — были зеленые глаза Зины, которая наклонилась надо мной. Мне снился сон, что я стою там же, прикованный к станку, а большая змея подползает сзади и обвивается по моей ноге.
Открыв глаза, я не мог понять, где кончается сон и где начинается явь.
Я лежал голый на полу, возле станка, руки мои были пристегнуты наручниками к передним ножкам, а ноги были связаны веревкой, которая обматывала задние ножки станка. Я лежал сбоку, и упирался голым животом в среднюю опору. Рядом никого не было. Что за черт? — подумал я. Была Зина или нет? Подергав ногами в разные стороны, мне показалось, что веревка не так уж и сильно затянута, как будто ее вязала женщина (или девушка, тут же дополнилась мысль). Да, действительно, веревка ослабевала. Еще минут 10, и ноги будут свободны! Пока я пыхтел, чьи-то ноги встали возле меня.
