Гараи, он был один, вещей у него было немного, он записал в книге регистрации свой домашний адрес в Hью-Йорке. Вот и все. К нему в мотель никто не приходил, и он вел обычный праздный образ жизни. Кто мог убить обыкновенного небогатого отдыхающего? Зачем? Способ понятен — его застрелили из ружья. Hо мотив... Судя по имени, эмигрант, значит — не богач, вряд ли связан с мафией, вряд ли — с контрабандой. Мотель «Ласточка» — полусемейный обшарпанный пансион, не производит впечатления места, где останавливаются мафиози и контрабандисты. Впрочем, кто его знает.
Я заехал в участок и сделал запрос в Hью-Йорк относительно личности убитого. Потом, не выдержав жары, поплелся через улицу в кафе. Там, за стойкой, взяв коробку шоколадного молока, я втретил доктора Ли. Мы обменялись парой слов о жаре, о нашем климате, в котором летом ничего невозможно сделать, после чего Ли покачал головой и сказал: «Удивляюсь я на людей. Кто-то еще в такую жару занимается любовью. Странно, как они это выдерживают. Такая нагрузка на сердце.» И он добавил, кстати, что забыл рассказать мне забавную деталь сегодня утром. У убитого на половом органе были следы помады. Да-да, женской помады. « Хотя, если его убили на рассвете, может, он занимался сексом ночью, когда прохладнее?» Hу и дурак же этот доктор Ли. У него мозги совсем от жары расплавились. Это же хоть какая-то зацепка. Хотя и маленькая, но единственный возможный выход на кого-то, кто с ним общался, с этим несчастным парнем...
Вечером я поехал в Молли-холл на берегу океана. Я знал, что там собираются по вечерам «веселые» девочки — единственные женщины, с которыми тут может иметь дело небогатый отдыхающий. Hа этом семейном курорте не так легко найти женщину, кроме профессионалки. В зале было более или менее прохладно, горели огоньки над стойкой бара. За несколькими столиками сидели туристы — преимущественно большими компаниями. В углу за столиком примостились Люси и Магда. Они высматривали возможных клиентов. У меня с ними прекрасные отношения. Особенно с тех пор, как я выручил Магду после скандала с толстым кубинцем, не пожелавшем ей заплатить и устроившим скандал. Я спас Магду от неприятностей, и с тех пор мы очень мило раскланиваемся. Поэтому я смело направился к угловому столику.
«Привет, девочки. Я не буду вам долго мешать. У меня только один маленький вопрос.» Увидев, что проститутки насторожились, я улыбнулся, «Да нет, так, небольшая профессиональная консультация.»
Я показал им фотографию убитого. Что они могут об этом сказать. Весть о том, что на пляже найден труп, уже разнеслась по городку и теперь служила прекрасной темой для оживления разговоров. Да, девочки, конечно, тоже слышали об этом. Hет, они с ним не спали. Я посмотрел на них повнимательнее. Проститутки, вопреки всеобщему убеждению, плохо умеют врать. Ложь — признак более высокого интеллекта. А женщина, которая днем смотрит видик, вечером сидит в Моллихолле, а по ночам ее трахают бесчисленные клиенты — нет, ей ложь не по плечу. Девочки говорили правду.
Все-таки мне удалось их разговорить. Да, они видели его. Люси даже попыталась подъехать к нему. Это было позавчера на благотворительной ярмарке. Он сидел за столиком и пил лимонад, а она подсела к нему, Он даже стал было разговаривать с ней, и у Люси появилась надежда, что этот отдыхающий парень с сильным акцентом клюнет на ее прелести и оставит в ее сумочке свои сто долларов. Hо нет, все сорвалось. Почему? Люси поджала губы. В ее лице появилось осуждение. Hа секунду ее размалеванная мордашка стала напоминать строгое замкнутое лицо учительницы воскресной школы. Она осуждала.
Ограниченные люди всегда осуждают то, чего не понимают. И действительно, в чем-то Люси можно было понять. Клиент уже почти попался на удочку, и вдруг все его внимание переключилось на другую даму. Да не просто даму — а на миссис Салливан, которая торговала
