горела, сжигаемая пламенем сладострастия. Это было очевидно и не могло быть поддельным. Есть некоторые вещи, в которых представители двух полов не могут обмануть друг друга. Возбуждение у мужчины показывает его фаллос, и с этим уже ничего не поделаешь. Либо он стоит, либо нет. А у женщины — это влага, выступающая на половых губах. И Hатали меня не обманула. Она вся буквально текла. Рука моя, залезшая ей между ног и сцапывавшая промежность, сразу стала мокрая. Из женщины основательно текло. Она подалась ко мне всем своим роскошным телом, и я ощутил мускусный аромат. До сих пор не знаю, был он искусственно-парфюмерным, или действительно она так пахла в минуты страсти. Она была похожа на прирученного, но все равно дикого зверя. Тяжело дыша, она прошептала мне: «Возми меня немедленно. Я люблю стоя.»
Эти ее слова взвинтили меня, и так достаточно возбужденного. Женщина поставила одну ногу на стул, и таким образом открыла темно-розовую щель между стройными ногами. И приблизился вплотную, и мои разгоряченный, ищущий выхода член вонзился в нее. Входить в Hатали было легко. Она была идеально подготовлена. Теплые и влажные стенки заветной пещеры сладострастия сжимались вокруг моего члена. Мы стояли лицом к лицу, и я преркрасно видел ее запрокинутое лицо, которое все дышало вожделением. Hатали извивалась, в моих руках, и стоны ее были слышны, наверняка, за пределами комнаты. Оставалось быть благодарным судьбе за то, что муж был далеко в отъезде и служанка по случаю жаркого дня наверняка сидит у бассейна. Крики Hатали, бьющейся у меня в руках, дополнительно возбуждали меня. Член ходил взад и вперед, подстегиваемый страстными встречными движениями, которые делала женщина своим пышным задом.
Потом мы отдыхали на широкой постели, застеленной белыми простынями. Это болыпая редкость в наше время. Все предпочитают цветное белье, а привычку к белому, наверное, Hатали привезла из Европы.
Я сказал, что мне уже пора на службу, и стал одеваться. Это было, конечно, так на самом деле. Hатали продолжала лежать на кровати, привольно раскинувшись. Она совсем не имела стыдливости — того, что некоторых женщин украшает, а некоторых портит. Hатали в своем бесстыдстве, раскинувшая ноги и демонстрирующая свою отдыхающую, еще только недавно широко раскрытую вагину с капельками выделений, была верхом распутства и привлекательности.
Hа губах ее играла загадочная и похотливая улыбка. Она спросила, не собираюсь ли я еще раз посетить ее, пока муж не вернулся из своей предвыборной поездки.
Что я мог сказать? Эта прекрасная женщина с фигурой ангела и порочным лицом околдовала меня. Мне не хотелось никуда ехать, а хотелось только остаться здесь, погрузиться в эту прекрасную мокрую вагину — в глубокую и сладостную пещеру вместе с моим ставшим ненасытным членом и остаться там навсегда, в приятном тепле.
Я ехал по шоссе, направляясь к участку, и думал о том, что, во-первых, мне. сегодня крупно повезло, я обладал великолепной женщиной, владеть которой хотели и хотят так много жителей нашего городка, да и в Майями, наверняка немало. Это большой плюс моим мужским достоинствам. При миссис Салливан всегда говорили, что она горда и неприступна, настоящая леди. И вот, на тебе. Ай да Том, ай да красавец.
Во-вторых, я думал о том, почему офицер Том Джонс оказался лучше шикарных плантаторов Юга, лучше хозяев фабрик и лучше окружного прокурора, но слухам, тоже безуспешно добивавшегося благосклонности Hатали...
В участке меня ждала информация из Hью-Йорка, которая совершенно ничего мне не дала. Лейтенант отдал мне ее у себя в кабинете, и я сразу все прочитал. Ласло Гараи два года назад приехал сюда из Венгрии, сейчас работает инженером в маленькой фирме и неделю назад взял отпуск. Hи в чем дурном никогда не был замещан. В Hью-Йорке у него живет родной дядя, который его и пригласил вАмерику и помог на первых порах. Вот и
