могла, потом раздвинула рот и ее губки разошлись вслед за моими, открывая ее святое место. Я языком подправила складки, потом пробежалась им в сторону, откинула капюшончик с клитора, проигралась с ним — обвела пару кругов вокруг него, потом пару раз щелкнула по нему обратной стороной языка — вроде как просыпайся, бездельник... А он и не спал — он был крупным твердым, налитым кровью. И я сделала еще один круг по губам Матушки, затем резко выстрелила языком в ее трубочку.
А язычок у меня длинный — конечно же пальчиком я бы могла проникнуть дальше, но что может сравниться по нежности и аккуратности с языком умелой любовницы. И я принялась вылизывать все ее внутренность, покуда могла их достать. Место, которое хоть и не было моим, но в котором я бывала так часто, что знала каждый угол, каждую складочку. Я любила Матушку здесь, я знала, что она тоже любит свое влагалище — она часто его бережно омывала, укладывая и поправляя свои губки и никогда не пуская в него то, что оно не может принять, предпочитая размер и количество качеству и умению...
И вот, наконец она часто задышала, влагалище и до того мокрое, просто стало истекать влагой, которую я едва успевала слизывать. Она мелко задрожала, а потом враз обмякла. Ее руки взяли мою голову и медленно привлекли к ее губам. Я не сопротивлялась — она поцеловала меня и слизала с моего лица свои выделения.
— А теперь пусть кто-то мне скажет, что какой-то мужчина может понять женщину лучше чем друга женщина... Спасибо тебе, моя сладкая... Мне было очень хорошо — я отдам свой долг сегодня. А теперь иди в душ и приведи себя в порядок. У тебя сегодня важный день...
