меня смотрят с восхищением, с вожделением — ведь это еще одно доказательство моей красоты. Говорят, что такая слишком активная сексуальная жизнь быстро портит человека, и красота быстро увядает, но вот мне уже 37, а изменилась не многим, и никак не в худшую сторону.
В 15 лет я была красивой миловидной девушкой, в 20 — горячей сексуальной волчицей с диким огнем в глазах, а сейчас я матерая женщина, сохранившая все свои силы, умения и накопившая еще многие. После тех пяти у меня было множество любовников разных возрастов и умений, социальных слоев и положений. Я принимала участие в вечеринках очень многих, в том числе очень известных личностей, порой с гордостью вспоминаю, кто меня трахал, и с удовольствием — кого я. Ни с кем из своих любовников я не расстаюсь, никого не бросаю, никто не бросает меня, но просто через какое-то время отношения заканчиваются. Почти с каждым поддерживаю общение, частенько мы встречаемся, но обильного секса уже нет. Для секса у меня уже новые мужчины. Из тех первых пятерых я периодически встречаюсь только с Димой, сейчас ему 53. Остальные ушли по другим жизненным тропам, и видимся мы редко...
Когда мне было 24, мы с моими пятью вдруг прекратили отношения, хотя, можно сказать, что эти за 4 года постоянно я была только с двумя, остальные приходили иногда. С этими двумя мы расстались в начале мая, и лишь в конце мне удалось найти парня, с которым мы прожили вместе полгода. Нельзя сказать, что за этот почти месяц у меня не было секса совсем, но то, что было, не являлось полноценными отношениями, просто приключения на ночь. С появлением Кости все встало на свои места. Мы снимали квартиру, куда порой приходили разные люди, с которыми я тоже трахалась, а Костя снимал нас на камеру. Но все-таки он не мог совсем удовлетворить мой сексуальный аппетит, и через полгода мы расстались. Но у меня появилось множество новых знакомых, с кем я трахалась постоянно, с некоторыми — до сих пор. После Кости у меня не было бойфрендов, лишь раз возникли отношения с одним человеком, но они тоже носили исключительно сексуальный характер, в остально же были чисто дружескими. И другие были просто друзья, постоянные партнеры, хорошие знакомые, но каких-то чувств я больше ни к кому не испытывала.
Я работала моделью в порно-студии, и до сих пор иногда снимаюсь. Снялась в очень многих фильмах, в некоторых журналах. Мы даже участвовали в нескольких порно-фестивалях в Германии, Франции и Греции. 3 раза я давала там представление на подиуме — живое секс-шоу: дважды с одним парнем, 1 раз — с двумя. На тех же фестивалях в баре тенцевала стриптиз, потом меня и еще 2-х девушек приглашали в клубы. Тур по стрип-клубам получился замечательный — мы танцевали, нам за это платили хорошие деньги, было весело и никаких проблем того плана, как порой описывают в прессе — ни в какое рабство мы не попадали, никакой обязаловки. Нам нравилось — мы танцевали, нет — извините. Бывало, что отказывались, если публика была не по душе или условия. Лучшее выступление, на мой взгляд, у меня было в Германии, в странном месте, сочетающее элементы подпольного рок-клуба и дорогого казино: роскошные дамы в жемчугах и золоте, их кавалеры с животиком, кошельками и сигарами играют в рулетку под живые выступления тяжелых экстремальных групп. Под живую музыку танцуют стриптизерши.
Обычно в программе металлисты, панки, хардкорщики; когда танцевала я, играла индустриальная группа «Tod Von Auben» — здоровые лысые мужики в коже и татуировках, делают зверские рожи и ревут в микрофон на 2 голоса про мазафакера Шредера и революционный андерграунд. Но, хоть я и не очень уважаю тяжелую музыку, надо сказать, делают они ее очень грамотно и профессионально — а я кое-что в этом понимаю, поскольку в свое время сама пела в коллективе, и, надо сказать, весьма успешно. После выступлений — а их в этом клубе у меня было ни
