— наверное, тоже были закрыты глаза... Я дернулась, не пытаясь даже обдумать ситуацию — что и скрываться-то уже поздно, он уже все видел, но мной двигало только инстинктивное желание прикрыться, я была донельзя испугана. Но Никита по-прежнему крепко держал меня за бедра, и мои судорожные рывки, похоже, воспринял иначе... Он продолжил двигаться. Черт, черт, черт!! Я смотрела на Димку, а он переводил блуждающий взгляд с меня на Никиту, шарил им жадно, блестя глазами, начиная дышать торопливее. Потом как загипнотизированный шагнул вперед... еще шаг... еще... Когда я увидела, что он расстегивает свои джинсы, я поняла, что он подумал что-то вроде «ну если уж она трахается со своим сыном, почему мне нельзя?!»
Остатки моего разума протестовали, но похоть вдруг поднялась просто звериная. Да и фиг с ним, — остервенело подумала я, — ну ведь действительно, он же все равно уже все узнал... Он тем временем подошел ко мне ближе, спустил джинсы до колен и начал мастурбировать прямо у меня перед лицом. Никита двигался все сильнее, его это возбуждало так же сильно, как и меня, и от его резких толчков я рывками подавалась то вперед, то назад, и при этом Димкин член иногда тыкался прямо мне в губы. Это было слишком. Я почувствовала волну такого дикого оргазма, который поднимался откуда-то снизу, из глубины, до самого мозга, что меня затрясло, я забилась и закричала — и в тот же момент чуть не поперхнулась — Димка всадил мне член в раскрытые губы. Я сразу же приняла его почти весь, начала яростно сосать, облизывать,... кричать я уже не могла, только сдавленно стонала. Никиту эта сцена так распалила, что и он кончил почти сразу же, но перед этим рывком вышел из меня, и его сперма капала мне на задницу, а он помогал рукой себе заканчивать, водя головкой по моим ягодицам. Наконец он затих и отполз куда-то в сторону, стал смотреть на меня и на своего брата...
Димка же, наоборот, резко отстранился от меня, плюхнулся на кровать на спину и хрипло сказал:
— Иди сюда!..
Я развернулась, перекинула через него ногу, а он схватил меня за талию и начал насаживать меня на свой торчащий колом член, потом заставил меня наклониться вперед и впился зубами в мой сосок, не очень больно, но довольно ощутимо, что заставило меня бешено завертеться и почувствовать, как новая волна подступает откуда-то издалека.
Что такое стыд?... Мы все о нем забыли тогда. Только похоть...
Я краем глаза заметила движение, повернула голову и увидела, что Никита быстро водит рукой по своему члену, опять напрягшемуся. Он соскочил с кровати, исчез из моего поля зрения, и тут я почувствовала, как он держит меня за ягодицы, ласкает их, размазывая свою оставшуюся на них сперму, иногда проникая пальцем в мою попку, в скользкое от спермы отверстие. Тут он сказал на выдохе — непонятно кому:
— Подожди...
Мы остановились. Никита широко раздвинул мне ягодицы и... вдруг вошел мне в попку, — медленно, с усилием проталкивая член. Сначала я ощутила легкую боль, но только на мгновение, потому что в следующую секунду я уже была поглощена новым ощущением — меня так тесно заполнили они с двух сторон, что я уже ни о чем не могла думать. Никита возился за моей спиной, его нога соскальзывала с постели, ему мешали Димкины полуспущенные джинсы. Он вышел из меня, рывком стянул эти джинсы до конца, снова насел, уже легко войдя в меня, и начал быстро двигаться. Димка как-то жалобно простонал и тут же задергался, в другом ритме, но с силой. Никита встал ногами на кровать, на полусогнутых, и продолжал, уже подстраиваясь под Димку, и получалось так, что когда один двигался вперед — другой, наоборот, делал движение назад. Это было так необычно, и так здорово, что я, кажется, даже завизжала, зажатая между их телами. Двигаться сама я не могла, но от того, как ходили во мне эти два члена, у меня словно искры из глаз брызнули, и я начала кончать — бурно,
