подкрашенную желтым кислую водицу, в простонародье именуемую мочой, но в этом клубе администрация уж слишком рьяно заботилась о трезвом образе жизни подрастающего поколения. Никита брезгливо отставил стаканчик и стал внимательно изучать происходящее внизу.
Он практически сразу увидел фигурку, которую не спутал бы ни с чем на свете. Лана была одета в белую маечку и короткую юбку-шорты с игривым разрезом на боку.
Она танцевала захватывающе. Движения ее тела были просты и даже экономны, но в них заключалась такая сексуальная энергия, такой интимный призыв, что у Никиты перехватило дыхание. Ее плечи, грудь, бедра и ноги, казалось, излучали в окружающее пространство завораживающие чувственные волны, и она не прикладывала к этому ни малейших усилий. Этому нельзя научиться, так можно только чувствовать.
Она танцевала в толпе и в то же время в полном одиночестве. Присутствующие в зале молодые люди, судя по всему, тоже заметили гибкую сексапильную блондинку, которая, казалось, через движения дарила роскошь своего тела всем окружающим. Каждые пять секунд к ней подтанцовывал какой-нибудь юноша и пытался соединить свои движения с ее танцем. Вокруг Ланы скопилось уже с десяток подобных искателей ее расположения, но она продолжала танцевать в своем публичном одиночестве.
Внезапно она как будто почувствовала, что за ней наблюдает некто не относящийся к окружившим ее зеленым крепышам. Она остановилась, словно очнувшись ото сна, огляделась вокруг, пытаясь понять, откуда идут смущающие ее волны, после чего соскользнула с танцевального подиума и направилась к выходу. Никита бросился к лестнице и успел заметить, как Лана, выйдя в холл, исчезла за дверями туалета.
Что ж, оттягивать встречу дальше было глупо. Никита спустился в холл и встал напротив женского туалета.
— Сэр, не хотите ли купить кукурузы? — неожиданно обратилась к нему симпатичная американочка с преувеличенно приветливым взглядом, продающая в холле попкорн.
— Нет, спасибо, мне сейчас не до кукурузы, — широко улыбаясь, ответил Никита и тут же краем глаза заметил или, скорее, почувствовал, как дверь туалета открывается и на пороге появляется ее сияющая разгоряченная танцами аура.
Каково же было изумление продавщицы попкорна, когда она увидела, как только что вышедшая из туалета девушка в короткой юбке с визгом дикого восторга, перемежаемым словами на непонятном языке, с разбегу прыгнула на интересного мужчину, с которым она только что разговаривала, обхватив его ногами за талию. Мужчина едва устоял на ногах, потом закружил ее вокруг себя, смущенно улыбаясь, одновременно пытаясь поцеловать ее в смеющийся ротик.
Наконец Никита держал в руках ее невесомо-упругое тело.
— Самолетов, ты здесь! — в восторге кричала она, крепко обнимая его за шею.
Она всегда его называла по фамилии; впрочем, это совсем не смущало Никиту и даже нравилось ему.
Она разжала ноги, сползла по нему на пол и, не отпуская своих объятий, прильнула к нему долгим влажным поцелуем. При этом он почти физически ощущал скрещенные на них взгляды всех присутствующих в холле американцев.
Самолетова всегда смущало бурное проявление интимных чувств на людях. С другой стороны, ему нравилось быть в центре внимания, а еще больше нравилось то, чем это внимание вызвано. Несколько растерянно он отстранил от себя Лану и проговорил, сияя от счастья:
— Поехали!
— Куда? — в недоумении подняла свои тонкие светлые брови Лана.
— Все равно куда. Главное, чтобы там не было людей.
— А как же мои подруги? Мы же вместе пришли!
Такие вопросы всегда ставили Никиту в тупик. С одной стороны, Лана проявляла к нему бешеные чувства, а в тоже время думала о каких-то подругах, которые и сами могут прекрасно о себе позаботиться.
— Они уже ушли, — не моргнув глазом, соврал он, как умел,
