возрасте.
Поласкав меня немного, Никита сам начал дышать все тяжелее, и зачем-то встал на колени. Я сначала не поняла... потом почувствовала, как он снова начал мастурбировать, водя при этом членом по моему телу, — по груди, касаясь сосков, по животу...
Когда мне этого было уже мало, — так же мало показалось, наверное, и ему тоже. Он перебрался ниже, сел между моих раздвинутых ног и продолжал мастурбировать, время от времени касаясь клитора головкой члена. Мне хотелось стонать, выгибаться, схватить его, прижать к себе, но я не смела... так далеко я еще не зашла... Мой бесстыдный сын все сделал за меня сам. Он перестал дрочить, взял член в руку, приставил головку к моим уже напрочь мокрым губкам и стал им водить туда-сюда, довольно сильно надавливая. И вдруг головка его скользнула, просто провалилась внутрь, а Никита застонал и дернулся вперед, уже совсем не стесняясь, навалился на меня. Я бы и так уже, но и сама ахнула совершенно непроизвольно, уже не думая ни о чем, только чувствуя его горячий, подрагивающий член в себе, и обхватила его руками и ногами. Никита опять странно дернулся и посмотрел мне в лицо, увидел, что глаза у меня открыты. Но, наверное, я уже не могла скрывать свои желания, потому что он и не думал остановиться, выйти из меня, а, наоборот, схватил меня за бедра, приподнял их, сам лег на меня всем телом — и начал бешено двигаться, толкать меня внутри, словно заколачивать в меня свой член. Я уже стонала во весь голос, мне было плевать на все, я извивалась и подмахивала ему задом. Несколько его особенно сильных движений — и меня словно подбросило, выгнуло, затрясло всю в каком-то диком оргазме. Я никогда еще так не кончала! Следом за мной, почти одновременно, кончил и Никита. Он тоже громко застонал, и я почувствовала, как внутри снова ударил сильный фонтанчик спермы, словно он и не кончал совсем недавно. Я чувствовала, как пульсирует его член, и как судорожно сжимаются, просто ходуном ходят стенки моего влагалища. Это было просто неописуемое наслаждение. Потом он упал лицом мне в плечо и так застыл, не выходя из меня... Я поймала себя на том, что глажу его по спине, по затылку, шепча что-то непонятное даже мне, с какой-то странной нежностью, глажу, как любовника, как мужчину... Никогда я не чувствовала себя такой распутной, и одновременно такой желанной, и никогда не испытывала таких сильных чувств.
Потом он, наконец, отстранился от меня, вышел... и стал взахлеб целовать мне лицо, шею, грудь, что-то бормотал... какая я красивая, как он меня хотел, как он давно думал обо мне... еще что-то такое... В тот момент я не думала о том, что будет дальше, как себя вести с ним...
Я просто повернулась на бок, обняла его и мы заснули.
Утром я проснулась рано, Никита еще спал. Я осторожно вылезла из кровати, накинула тот самый халатик и пошла на кухню. Я все еще помнила, как мне было хорошо ночью, и даже снова начала возбуждаться... но все случившееся стало представать передо мной в другом свете. Я вдруг с ужасом подумала — что же теперь?...
За моей спиной начал шуметь закипающий чайник, а я все стояла, облокотившись на подоконник, смотрела в окно, ничего не видя, и пыталась трезво подумать. В голове скакали те ночные безумные картинки, а я пыталась их прогнать и решить, как быть дальше.
И в этот момент я почувствовала, как Никита обнял меня за бедра — я не слышала из-за шума чайника его шагов за спиной. Вот уж кого явно не терзали сомнения по поводу прошедшей ночи, более того, обнаглел мой сын совершенно. Он без всяких предисловий задрал на мне мой короткий халатик, взял меня за ягодицы, чуть-чуть раздвинув их, и одним движением, сильным и точным, вошел в меня... Только после этого он на мгновение замер, а потом поцеловал меня в шею за ухом и сказал: — а я почувствовала, как у меня опять ноги становятся ватными, и я теряю всякую волю к сопротивлению...
