Отдыхал я как-то зимой в доме отдыха. Жили в блоке, состоящем из двух комнат — я с другом в одной, а в соседней — муж с женой лет пятидесяти и сорока пяти соответственно. Иногда мы друг друга на чай вечерком приглашали, короче говоря — общались номерами так сказать.
Через недельку отдыха друган мой поехал Москву хвосты институтские досдавать. Остался я один. Простор... под вечер, как обычно ко мне в комнату девчонок стайка набилась — гитару слушать. Дама соседская тоже пришла. Оказалось, что у нее муж по служебной необходимости срочно в город вернулся и будет только дня через три, так что ей досуг скрашивать нечем.
Короче говоря, часам к двенадцати объявил я об окончании концерта, всех из комнаты выгнал, остался с подружкой. Устроили мы ночь совершенно бурного секса. Я, в порыве страсти, как-то совсем забыл, что у меня вообще-то соседка есть. Так что мы ей всю ночь спать не давали стонами, криками и скрипами.
На утро, которое у меня в районе обеда началось, выполз я из кровати и в коридоре наткнулся на свою соседку. Тут на меня спустилось озарение на счет того, что ночка веселая не только у нас была. Я скорчил рожу, в том смысле, что неудобно мне как-то. Но тут соседка мне с улыбочкой говорит: «Да, здорово вы повеселились!» и подмигивает еще. Я не стал голову глупыми мыслями забивать и поел на обед.
Ближе к вечеру, в районе часов шести, сижу я в комнате, никого не трогаю, разучиваю новую песенку, заходит ко мне соседка. Встала у двери и слушает мои музыкальные экзерсисы. Я ей: «Да вы садитесь, Катерина Санна, не стесняйтесь». Она мне, садясь на кровать: «Можешь меня просто Катей называть».
Тут я заметил, что она довольно прилично выпила. На ногах, конечно, еще держится, а вот язык уже заплетается. Начал я с ней за жисть трепаться, а тут она давай жаловаться, что у них с мужем постельной жизни никакой. Она еще не такая уж старая, а он ее в постели и пальцем не трогает, хорошо если поцелует перед сном раз в неделю, а она еще ведь очень даже ничего! Я давай ее убеждать, что все не так уж плохо, что можно с мужем разъяснительную беседу провести, глядишь — исправится. Да и вообще странно, что такая красивая женщина (что было то было: соседку мою страшной назвать было довольно трудно — симпатичное личико, натуральная блондинка с крайне аппетитными формами, конфетка попросту) испытывает нехватку мужского внимания.
Оказалось, что она сидит дома, света белого не видит, с мужчинами посторонними не общается, двое детей на шее, да еще и муж ревнивый. После чего повисла у меня на шее и давай рыдать.
Утешал ее как мог, говорил чего-то, слезы сцеловывал, пока, чисто случайно, до губ не добрался. В этот поцелуй она вложила себя всю. Я буквально потонул во влажных бархатных прикосновениях ее пухлых губ. Потом она откинула голову, подставляя шею для моих поцелуев. Она полностью потеряла ощущения времени и реальности. Для нее существовало только мое горячее дыхание и губы на ее шее, плечах... груди. Потом для нее стали существовать только соски у меня во рту.
В это время я медленно гладил ее ноги, также медленно самопроизвольно раздвигающиеся. Продолжая ласкать языком ее груди, сосать и лизать соски, я осторожно положил ее а кровать и лег рядом с ней. Все ее тело дрожало, она тихонько постанывала. Она сходила с ума одновременно от стыда и желания.
Поглаживая бархатную кожу внутренней поверхности ее бедер я медленно подобрался к трусикам. Обнаружив, что они совсем мокрые, я положил руку ей между ног. Она резко вдохнула, сжала ноги, пробормотав «нет-нет-нет», но потом все с той же дрожью расслабилась, позволив мне продолжать ласкать ее.
В ее трусиках было еще мокрее чем поверх них. Там бил настоящий родничок. Я просунул средний и безмянный пальцы ей во влагалище, а большим стал массировать клитор. Через минуту ее постанывания слились в один длинный почти непрерывный громкий стон. Она
