теперь он почти слился с ним и ему нравится, как солдат гладит его голову, тонюсенькую шею, трется своей чуть шершавой щекой о его щеку.
У солдата очень большая и грубая ладонь. Особенно это чувствуется, когда он просовывает ее мальчику под рубашку, поглаживая спину и опуская руку под резинку трико, поочередно сжимая то одну, то другую ягодицы.
А еще от солдата пахнет табаком и потом, и от этих запахов у мальчика становится тревожно на душе. Нет, не страшно, а именно тревожно. А солдату нравится вдыхать запах мальчика, так похожего на девочку.
Он целует мальчика в розовые, чуть влажные губы. И каждый последующий поцелуй длится дольше предыдущего. При этом мальчику кажется, что солдат дрожит. И хотя ему не очень-то нравятся эти поцелуи, а если честно, то и вовсе не нравятся, однако он не сопротивляется, боясь обидеть своего щедрого друга.
Неожиданно солдат подносит указательный палец к своему виску и со словами «пиф-паф» вытягивается во весь рост на влажной траве. Мальчик смеется, потом тоже делает себе «пиф-паф» и падает рядом с солдатом.
Тот подхватывает сильными руками легкое тело мальчика и укладывает его на себя. — Земля холодная — простудишься, — объясняет он.
— А ты не простудишься?
— Нет. Я закаленный и горячий.
— А я разве холодный?
— Не знаю, — усмехается солдат. — Это еще надо проверить...
— У всех людей температура тела одинаковая, — рассудительно говорит мальчик, уютно устроившись на большом теле солдата. — Если, конечно, кто-то не болен гриппом.
— Ну, если одинаковая, тогда мы по очереди будем лежать друг на друге, чтобы не заболеть. Согласен?
— Ага! А ты не раздавишь меня? Ты такой большой и сильный...
— Ну вот, еще и обижаешься, когда пацаны обзывают девчонкой. Какой же ты будущий солдат, если боишься, — разочарованно зевнул солдат.
— Я не боюсь! Ты не думай...
— А вот мы сейчас проверим, — говорит солдат и крепко сжимает его в своих объятиях. — Больно?
— Не а...
— А сейчас?
— Я же сильный!
— Люблю таких сильных парней, как ты. Хочешь дружить по настоящему?
— Да! — задыхается от счастья мальчик. По правде говоря, он не знает, как могут дружить солдат и мальчик. Но ему всегда хотелось иметь настоящего друга — сильного и доброго, с которым можно было бы говорить на равных, такого, как этот солдат. Он совсем не зазнается и еще позволяет на нем лежать...
— Поцелуй меня, — просит солдат.
— А разве друзья целуются? — удивляется мальчик. — Целуются тети с дядями.
— Если друзья настоящие, они тоже целуются.
— Самые — самые настоящие? — уточняет мальчик.
— Ну да, — нетерпеливо говорит солдат, — если ты, конечно, не против быть самым-самым... — А ты? Ты не против?
— Я же позволил тебе лечь на меня. Такое только очень близким друзьям позволяют.
— Я хочу быть твоим другом, сильно хочу! — признается мальчик и целует солдата в губы.
— Еще, — заплетающимся языком просит солдат, — пожалуйста, еще. Я сильно хочу... быть твоим другом.
И снова мальчик целует его. И тогда солдат, не выпуская его губ из своих, переворачивает мальчика на спину, осторожно подминая под себя.
— Тебе не больно? — шепчет он.
— Нет. Ты не слишком тяжелый.
— Вот и хорошо. А теперь угадай, чего я больше всего на свете хочу. Ты — пилотку и ремень. А я?
— Не знаю... Он еще не успел подумать, чего может хотеть солдат, как услышал:
— Целовать тебя всего.
— Но ты и я... мы и так целуемся.
— Какой ты еще глупый. Я же сказал: всего...
Мальчик и не заметил, как солдат стянул с него спортивное трико и теперь жадно целует те места, которые еще минуту назад скрывали трусики.
Недоразвитый клювик мальчика
