пианиста на клавиатуре и дисплеи покорно замигали цифрами вновь. Марк внимательно пробежал глазами по экранам.
— Ладно, не серчай, — Петр подошел к товарищу и положил руку ему на плечо. — Думали, что попадем в гарем без владельца, а попали в монашеский орден какой-то, право слово. На, держи, — он протянул Марку бокал, на дне которого переливалась огнями минимальная доза знаменитого илианского вина. — Мир?
— Мы же на вахте, — сказал Марк, но бокал взял.
— Мы весь рейс на вахте. Сидеть здесь вовсе не обязательно, в случае чего нас в миг найдут.
— Уже нашли, — сказал Марк, нажимая на клавиши, — в четвертом спакарте предаварийное состояние.
Марк на седьмом экране просмотрел план звездолета и присвистнул.
— Ого! Это тебе за твои шутки будет наказание. Бери робота-диагноста и вперед... Пока туда доберешься весь твой смех улетучится. А я здесь поднатужусь.
Петр укоризненно посмотрел на напарника, но перечить не стал. Поставил открытую бутылку вина и нетронутый свой бокал, пожал плечами и вышел из аппаратной.
Марк нажал на клавишу закрывания створок двери и весь ушел в экраны. Это не ЧП, это даже не поломка, так пустяк, только время уйдет. Почаще бы такое случалось, и рейс пройдет в работе. И не будет навязчивых видений женских обнаженных форм... Петр-то хоть имеет в этом вопросе обширный — по его рассказам — опыт: половину курсанток Академии соблазнил... Да Петр и старше Марка почти на шесть лет. А Марк лишь однажды был наедине с женщиной, с девушкой... Ночь провел, все тело ее обнаженное жадными пальцами обмерил, восхищаясь и поражаясь огромным размерам набухших сосков. Но до заветной ложбинки так и не добрался — он ужасался мысли самой, что в ответственный решающий момент она его остановит... Если бы он знал тогда, что почти весь курс с ней уже переспал, не оставался бы девственником до двадцати трех и не мучился бы собственной неполноценностью...
Случайно взгляд упал на четвертый экран. Каким-то чудом игра, оказывается, не сбросилась — приближалась к развязке: гриторианский пират полностью раздел прекрасную принцессу и водил по ее прелестным формам отвратительными фиолетовыми щупальцами. Марк с сожалением выключил экран — некогда. Да и наблюдать подобную сцену нет никаких сил.
Петр добрался до неисправного агрегата и сообщил, что все в порядке, робот проводит вакуумную смену флипстонов, мол, через пару часов жди, отметим это дело...
Марк откинулся на спинку кресла и постучал пальцами по столу. Чем бы заняться... Взгляд его упал на бокал с вином. Он протянул к нему руку, чокнулся с бокалом Петра и в этот момент открылась дверь.
Вошла Ларса Твин — первый помощник капитана.
Но в каком она была виде! Вечернее бальное платье мало гармонировало с невзрачной, строго функциональной обстановкой и атмосферой звездолета. Марк подумал было, что это вновь голограмма, но вспомнил, что приятель его в нижнем отсеке, а суровые члены экипажа вряд ли станут подшучивать над ним. Чтобы этот визит означал?
Она заметила бокал в руке техника. Брови ее сошлись и она строго и властно спросила:
— Это как понимать?
Но вдруг она вспомнила что-то, смутилась и сказала:
— Впрочем, вы на звездолете работник временный, на вас наш устав не распространяется. — Она кокетливо расправила лямочку на плече и спросила смущенного Марка: — Может, вы все ж предложите даме сесть?
Марк вскочил.
— Да-да, конечно... Хотите вина? — растерянно ляпнул он, тут же вспомнил о сухом законе и пожалел о своих словах.
— С удовольствием, — неожиданно ответила Ларса Твин. — Надеюсь, что-нибудь приличное? Не то пойло, что берут с собой звездолетчики в рейс цистернами?
— Что вы, что вы, коллекционное илианское, — ответил еще не пришедший в себя Марк. — У Петра отец держит
