раздвигает мне ноги и поднимает их кверху. Член у него, только что сморщенный и опавший, снова торчит вверх и я с замиранием ощущаю, как огромная влажная головка упирается мне в промежность, нащупывая себе проход. Невольно подаюсь бедрами навстречу и вот уже раздвинулись губки и я чувствую первый жар соприкосновения. Он берет член в руку и водит им вдоль складок...
— Ах ты моя пизденочка тепленькая, — слышу я и по указанному адресу втыкается это жаркое орудие.
Он стоит на коленях, подняв мой зад высоко кверху, и мы вдвоем смотрим, как хозяйничает его член. Вот красная головка приближается к зарослям, упирается в них. Вот она скользит вниз, раздвигая розовые губки... почувствовала жар вагины и нырнула в нее. Вот уже все орудие проталкивается в меня внутрь, и я, постанывая, вижу, как всеми складочками наворачиваюсь на этот агрегат, оттягивая на нем кожицу. Мне хочется пошлости, мата и разврата.
— Натяни меня! Крепче! Проткни своим хуем... О какая у тебя славная залупа... Ебни, еще ебни... О-оо... А теперь погоди: я хочу сама... пиздой... на твоем... колышке покататься...
Он ложится на спину, а я становлюсь над ним и начинаю медленно садиться на торчащий хуй. Натягиваюсь все дальше и дальше, а потом так же медленно слезаю, пока не покажется головка. Потом натыкаюсь все быстрее и начинаю вертеть бедрами. Он хватает грудь, берет соски в рот, а руками держит ягодицы. Движения наши становятся синхронными, и уже не я натягиваюсь на жаркое ебало, а он шурует в меня снизу. Затем я приподнимаюсь... поворачиваюсь к нему, не слезая с члена, задом и вдруг...
В дверном проеме стоят двое солдатиков... Сколько они уже здесь находятся — непонятно, но, судя по штанам, у них там ну очень тесно. Одним словом, ситуация весьма интересная и многообещающая, поскольку Петр за моей задницей их не видит. На мгновенье мне становится жутковато — я предпочитаю хорошую групповушку, а не групповое изнасилование! Но их молодость и нерешительный вид вселяют оптимизм и будят во мне сексуальную разбойницу.
Видя, как солдатики заворожено уставились на наше траханье, я раздвигаю ноги пошире, чтобы им лучше была видна моя киска на члене, а затем медленно стягиваюсь с него. Я откидываюсь назад и снова натягиваю свою распахнутую красотку на красную палку. Я демонстрирую верх блаженства, взяв член в руку и вертя им у себя в дырке.
Ноги у мальчиков приросли от неожиданности и откровения увиденного к полу и они пока все еще не сообразил куда же им рулить, уставившись мне между ног. Я, чтобы не упустить инициативу с самого начала, улыбаюсь более высокому и маню его. Тот на своих негнущихся подходит поближе и затем без единого движения наблюдает, как я вываливаю у него из брюк все хозяйство наружу и припадаю к головке. Член у него торчит вовсю и лишь немножко покороче, чем тот, который чмокает у меня снизу. Зато головка с явно выраженным ободком. Как только она оказывается у меня за щекой, солдатик очухался, обхватил мне голову и начал шуровать своим задом.
Второй, пониже, тоже выдернул свою чесалку и шагнул вперед. Она у него под стать хозяину — не длинный, но толстенький огурчик. Я чувствую, что мальчики не агрессивны — я хочу их всех! Ах, как сейчас будет хорошо! Чтобы им было удобнее я, не слеза с члена, поворачиваюсь лицом к Петру... наваливаюсь на него грудью и скольжу вдоль туловища, прижимаясь клитором к его зарослям... Первый солдатик, смышленый такой, тут же обхватил мои бедра и разводит ягодицы...
Я кладу свои ладони сверху, усиливая его движения. И только в этот момент Петр почувствовал, наконец, что он не один и, открыв глаза, попытался привстать.
— Ебешь сам — и мне не мешай ебаться, толкай крепче, — хрипло шепчу я, обжимая его бревно. Судя по тому, как вздрогнул и еще более затвердел во мне его член, тот воспринял все как должное — любит значит групповушку...
Солдатик
