женщинами. Наконец она вернулась к нашему столику.
— Поднимайся, — сказала она, — мы возвращаемся в отель.
— С чего ты взяла, что я пойду с тобой, — хмыкнула я. — Я не буду участвовать, Бев. Я понимаю, что ты задумала, но я не собираюсь уподобляться тебе. Я подожду тебя здесь. Когда все закончишь, позвони в бар, и я вернусь в отель.
— Нет, Джули, ты не понимаешь. Они сказали, что пойдут только с двумя и ни как иначе. Ну, пойдем. Тебе не нужно будет ничего такого делать. Всего лишь посиди в номере с младшенькой. Это-то ты можешь сделать, правда?
— Хорошо, хорошо. Я пойду. Но ты должна извиниться, за то, как ты разговаривала прошлой ночью, — улыбнулась я.
— Никогда, — насмешливо ответила она. — Пока я и ты в Вегасе, то мы — бляди, и ведем и разговариваем соответственно.
С этими словами она ласково сжала мою руку, когда я слезла со стула. Я восприня-ла это пожатие, как попытку извиниться, и успокоилась.
— Джули — это Мишель и ее дочь Сара. Мишель, Сара — это моя подруга Джулия.
Меня будто пыльным мешком огрели. Мать и дочь? Ну, ни фига ж себе. Вива Лас-Вегас!
Вернувшись в отель, мы сразу направились в наш номер. Бев велела мне открыть бу-тылку вина и наполнить бокалы на четверых. Она и Мишель уже вовсю целовались и гладили друг друга. Сара ожидающе смотрела на меня, но поскольку я не делала ни-каких поползновений в ее сторону, то она просто тихо сидела и потягивала вино.
Прошло совсем немного времени и Бев раздела Мишель. На ней остались только чул-ки, трусы и туфли на высоких каблуках. Я ничего не могла с собой поделать, и откровенно разглядывала тело Мишель. Сиськи у нее были, что надо — полные, круг-лые. Блеск. Я с удовольствием наблюдала, как Бев облизывает один ее сосок и лас-кает пальцами другой.
Мишель и Бев упали на постель. Моя подруга, наконец, сбросила с себя юбку и блузку. Обнаженные они страстно целовались, поглаживая друг друга. Бев была бо-лее напористой, не долго думая, она, сунула руку в трусы Мишель и принялась лас-кать ее письку. Мишель стонала и корчилась от ласк Бев, на полном ходу приближа-ясь к оргазму. Внезапно я услышала, как она захрипела, тело выгнулось, дугой, а трусы разом потемнели от хлынувших из нее соков.
«Боже мой», — выдохнула я. Мое тело было как будто в огне. Я вела сама с собой жестокую, бескомпромиссную борьбу. Посмотрев на Сару, я увидела, что почти сползла со стула, и широко раздвинув ноги яростно мастурбирует. В этот момент она выглядела даже моложе 18 лет, особенно если посмотреть на ее белые гольфы и дешевые теннисные туфли.
Взгляд девушки был прикован к двум извивающимся на постели женщинам. Вдруг она посмотрела на меня, а затем повернулась на своем вращающемся стуле в мою сторо-ну. Теперь ее ноги были широко раздвинуты только для меня одной. Я отчетливо ви-дела, она активно работает пальцами.
Девушка сказала мне что-то, но я не расслышала.
— Что, — проворчала я.
— Ты моя мамочка? — спросила она.
— Нет, — отрезала я.
— Хорошо, ты можешь стать моей мамочкой, — прошептала она, достаточно громко, чтобы я услышала. — Иди сюда, мамочка, полижи мою писю. Давай мамочка, сделай мне хорошо.
Рассудок покинул меня, я слезла со своего места и на четвереньках поползла к ней. Движимая похотью, я уткнулась лицом в эти мокрые хлопковые трусики. Одной рукой она крепко схватила меня за волосы, а другой сдвинула трусы в сторону, и инстинктивно я вонзила язык в ее сочную пизду.
В тот момент мне казалось совершенно естественным, вот так вот стоя на коленях перед этой блядью, ублажать ее языком. Я страстно желала, чтобы она спустила мне в рот. Мне даже удалось пробормотать: «Кончи мне в рот, крошка. Кончи».
Это не могло продолжаться долго. Когда мой рот наполнился ее соком, я внезапно почувствовала, что сейчас, впервые за несколько
