Кармазин лежал на кровати. Вставать не хотелось. Уже несколько раз он передвигал свое тело, но низкое зимнее Солнце находило его через щель между старыми выцветшими занавесками.
— Нет, вставать положительно не хочется! — произнес он громко.
— Что? Ты что-то сказал? — донеслось из кухни.
— Доброе утро, я сказал, — буркнул Кармазин себе под нос.
В комнату вошла красивая молодая, лет двадцати шести, женщина с хорошей фигурой, пышными светлыми волосами и без косметики на лице.
— Ну, Лёш! Давай быстрей вставай! Я уже опаздываю! — проговорила она, по-детски скривив пухлые губы.
— Может не надо? — Кармазин прикрыл глаза рукой, чтобы не слепило Солнце, — Может не сегодня? — тихо проныл он.
— Если не сегодня, то это опять надолго. Вещи я твои собрала, — девушка взяла со стула мужскую рубашку и выпрямилась в выжидательной позе.
Кармазин нехотя вылез из-под одеяла и стал озираться в поисках трусов.
— В ванной. Я их постирала. И носки там, — решила его проблемы девушка.
Она смотрела на Кармазина с тем странным выражением лица, которое было вызвано видом его обнаженного тела. Это тело вызывало в ней обычное чувство желания, которое она и не собиралась скрывать.
Кармазин прошел мимо бывшей своей Любви, провожаемый ее глубоким вздохом.
Они ехали на ее старых, разбитых Жигулях, и молчали. Несколько раз он поворачивал голову в ее сторону, но Она не смотрела на него.
Память постоянно уносила его почти на год назад, когда они познакомились у общих приятелей. Она пригласила его на танец. Она выбрала его среди многих других и затащила его на «чашку кофе». Когда они приехали к ней домой, он сразу заметил следы пребывания в ее однокомнатной квартире другого мужчины. Но ему было все равно, с кем она была до него. Главное, они сегодня вместе, все остальное не имеет значения. У него никогда не было таких женщин, как Она. От их первой ночи, точнее нескольких суток подряд у него остались отрывочные воспоминания чего-то бурного, прекрасного и всепоглощающего. В тот раз он очухался только в понедельник, сидя на работе. Она позвонила ему в среду и сказала, что ждет его вечером у себя. По дороге он купил цветов.
С порога она бросилась ему на шею.
Когда через пол часа Кармазин пришел в себя от первого натиска, он с удовлетворением отметил, что вокруг уже не видно следов пребывания другого мужчины. На следующий день он переехал к ней.
Она была странная женщина.
Сначала он думал, что для нее секс это спорт. Сексом она могла заниматься где угодно, когда угодно и, главное, сколько угодно. Любой намек с его стороны всегда понимался ею однозначно.
— Я люблю, тебя, люблю! — шептал он ей на ухо, но она его не слышала.
Их бурные каждодневные многочасовые оргии, казалось, не оставляли ей сил на слова. Да и зачем ей слова, если и без них хорошо. И, все-таки, он слышал.
«Ты здесь, рядом, во мне. Растворись в моем теле, любимый. Я вся твоя», — думала она... «К чему слова, разве тебе плохо со мной, разве слова сделают меня лучше, ближе, желанней. Посмотри в мои глаза. Там музыка, стихи. Я пою тебе песню. Песню любви. Смотри же. Читай меня. Люби меня».
Так они и засыпали каждый день глубокой ночью. И каждое утро ужасно не хотелось вставать.
Но однажды он вдруг понял, что плывет по течению, и это течение — ОНА.
Осознание того, что он уже не принадлежит себе, пришло к нему медленно.
Все началось с того дня, когда к ней приехала Юлька — подруга из Феодосии. Юлька не имела в Москве родственников и, естественно, остановилась у них.
Они в тот вечер долго сидели на кухне, разговаривали и пили вино, привезенное Юлькой. Подруги почти год не виделись. Юля училась в Москве на заочном отделении какого-то ВУЗа и приезжала в Москву только на время сессии.
Кармазину было совсем неинтересно сидеть на кухне и слушать
