Командир роты Понкин, полноватый, лысоватый капитан, любил рассказывать всякие байки из жизни своих подчиненных и, надо признаться, весьма занимательно.
Вновь прибывших молодых солдат заводили в ленинский уголок. Капитан минут пять знакомил с боевой историей части, далее плавно переходил к самой животрепещущей теме — сексуальной жизни воинов. Особенно смешили две истории.
Первая — про козу, которую выловили восемь солдат, изнасиловали до бесчувствия и подбросили хозяину. Бедолага целый год ходил к начальникам, потеряв всякую надежду, выгнал несчастную на улицу. Вторая история — про других животных, ее следует пересказать более подробно, она того стоит.
— В нашем подсобном хозяйстве, — с упоением повествовал Понкин, — за поросятами следил рядовой Сидоренко. Добросовестный, скромный, неплохо вел хозяйство и оно стало в части передовым. Приезжали и высокие чины, чтобы посмотреть и поделиться опытом.
Однажды с проверкой прибыли полковник и майор и после всего изволили посмотреть на поросят. И я повел их, исполненный гордостью.
Возле сарая мы услышали подозрительный шум, стук и невообразимый визг. Мы поспешили и открыли дверь. И как вы думаете, что мы увидели? Наш безупречный Сидоренко вдрызг пьяный, полуголый, без штанов, вот с такой елдой бегает за орущей свиноматкой с явным намерением совокупиться. Пока мы соображали, солдатик ловко загнал ее в закуток и приналег на нее. Остановила его зычная команда полковника: «Отставить насиловать!"Сидоренко вмиг отрезвел и принял стойку «смирно»...
Сидоренко отсидел за пьянку пять суток, а мне пришлось туго, особенно в столовке части. Я бывал там по делам и заходил пообедать. Так офицеры при мне категорически отказывались есть борщ и требовали у повара доказательств, что кусочки сала, плавающие в борще, не от той свиньи, которую трахнули подчиненные. А проверяющие мое подразделение с иронией спрашивали: «Ну, что, капитан, секс сегодня будете показывать?»
... И так, банный день выбирала жена капитана. До обеда натирали полы, меняли постели и получали у прапорщика застиранные исподни. После обеда шли пешком до городской бани. Одноэтажная, кирпичная, очень старая, с двумя отделениями. Капитан с женой и дочкой доставлялись на «газике».
Замечательная хитрость в баньке заключалась в том, что после парилки можно было выйти в тамбур: подышать свежим воздухом и остудиться. В том же тамбуре была дверь, ведущая в общий зал женского отделения. Она была вечно закрытой, но что интересно, деревянной, так что проделать дырку в ней было парой пустяков.
После десяти минут мытья из шаек солдаты поспешали, минуя парилку, к заветной двери и возле отверстия устраивались в очередь. Каждому разглядывающему женские прелести отводилось пять минут, но находились темпераментные, которых приходилось с силой отрывать от зрелища.
В этот злополучный день к двери «прилип» Витя Воробьев, тяжелый и неповоротливый. На увещевания и угрозы никак не реагировал, пришлось пятерым крепким солдатам навалиться на него, образовалась куча мала. А так как дверь была старенькой, то, поскрипев немного, отвалилась от коробки и упала в женское отделение. По инерции группа солдат последовала в гущу женских тел.
Суматоха, неописуемый вопль, все, что было в шайках, вылилось на головы солдат, а бедненькие пытались увильнуть от ударов мочалок.
Реакция испуга женщин прошла за минуту, у некоторых при виде солдатских штыков заблестели глаза и вместо того, чтобы мутузить мужчин, напротив, сменили гнев на милость. А одна бессовестная лет сорока, но сохранившая фигуру, схватила Воробьева за мужское достоинство, притянула его к себе, легла на лавочку, раскинула ноги, распахнула перед ним всю красоту. Нашлись и другие изголодавшиеся, которые последовали примеру той бессовестной. Солдаты в основном не сопротивлялись и баня в один миг
