ухмыльнулась Марта
— Василий начинай — скомандовала немка.
Марина наблюдала всё происходящее через окошко в дверце. Руки, пристегнутые над
головой, затекли, суставы ныли, но она продолжала, перепугано наблюдать за всем. Василий подошёл к вешалке и снял с неё средней длинны резиновую плётку, после чего вернулся к лавке, на которой лежала голая Александра. Алексей продел в средние отверстия лавки ремень и туго застегнул его на пояснице женщины. Теперь наказуемая совсем не могла двигать туловищем.
— Лучше терпи и не ори, не зли фрау Марту! — сказал Василий, поглаживая толстые, в складках ягодицы жертвы.
Василий размахнулся и сильно, с оттяжкой опустил плётку поперёк ягодиц. Александра тихо взвизгнула, вздрогнула всем телом, задрала голову вверх, насколько позволяла доска, фиксирующая шею, и задёргала подошвами ног. На заду моментально вздулась багровая полоса.
Марина вздрогнула, почти физически ощущая боль. Всё, внутри неё похолодело. Она впервые наблюдала сцену порки. От волнения она вспотела, и у неё выступили слёзы.
Василий продолжал наносить удары. Полосы ложились строго параллельно друг другу, от поясницы к бёдрам. Лицо Александры исказилось от плача. Оно стало красным и мокрым от пота и слёз. Изо рта текла слюна, губы были покусаны. На двадцатом ударе она начала орать в голос. На тридцатом Василий перешёл на бёдра, продолжая «класть» полосы параллельно. Ни одна полоса не пересекала другую. Зад наказуемой опух и стал багрово-синюшным. Но при этом кожа не была повреждена, и не выступило ни капли крови. Василий специально старался не повреждать кожу, так как фрау Марта не любила крови. Женщина уже вопила вовсю мощь своих лёгких. Всё её тело покрылось потом. Она постоянно молила о пощаде, обращаясь, то к Василию то к Марте, и постоянно вспоминая «мамочку».
Марина с ужасом смотрела за всем происходящим. Она всё время представляла себя на месте женщины и от этого начинала плакать сильнее. Её до этого ни когда не били. Она внимательно вглядывалась в лицо Марты, на котором с самого начала экзекуции было видно явное блаженство. Она наблюдала, прищурив глаза.
Василий продолжал методично пороть женщину с интервалами в 5 секунд между ударами. Теперь дойдя до нижней трети бёдер, он начал сначала, с верхней части ягодиц. Нанося удары по уже имеющимся полосам. Крики женщины усилились, она охрипла и уже не причитала. Крик стал непрерывным лишь с периодическим, тяжёлым вдохом. Глаза были расширены и вылезали из орбит. Ягодицы и бёдра стали совершенно синими. Изо рта шла пена. На десятой минуте порки женщина затихла и уронила голову на лавку. Марта сказала Василию, что бы он остановился. Александра была без сознания.
— Позовите фрау Ульрих! — приказала Марта.
Алексей открыл вторую дверь и крикнул. Тут же в комнату зашла пожилая, маленького роста, женщина в белом халате и в очках. Она поднесла к носу женщины ватку с нашатырём. И пока та приходила в себя сделала ей два укола в плечо. Александра лежала, положив голову на бок, и громко рыдала. Мед. сестра протёрла ей лицо мокрым полотенцем и удалилась.
— Василий продолжай! — приказала Марта.
Палач подошёл к женщине с другой стороны и собирался продолжить порку, когда открылась дверь, и в комнату зашёл солдат и что-то сказал Марте.
— Пусть отдохнет! — приказала Марта и вышла за солдатом.
Василий положил плётку на стол и подошёл к ведру, стоявшему в углу, зачерпнул кружкой воду и начал жадно пить.
— Пить! — жалобно прохрипела женщина.
Василий кивнул Алексею и тот, набрав в кружку воды начал поить её. Зашла мед. сестра и положила на ягодицы и бёдра Александры мешочки со льдом. Женщина отвернулась лицом к стене и тихо стонала. Через пол часа вернулась Марта, приведя с собой симпатичную женщину лет тридцати, с красивыми чёрными глазами и длинными тёмными
