дождливым слякотным осенним вечером, я возвращался домой с работы и увидел бабушек у подъезда, это был вечный атрибут нашего дома.
— Бедный, бедный. Красавицу такую завел, — Проскрипела мне в след одна из старых сплетниц. — А она неблагодарная, любовника водит в его отсутствие.
Я напрягся и замедлил шаг.
— А какой красавчик-то ходит, — эхом отозвалась вторая. — Только зажатый он какой-то, чистый Гомик.
— Гомик? — переспросила третья, — Кузьминична, а что это такое, гомик?
— Да бог его знает, внук мой всегда так говорит, когда, например, певец какой выступает или в фильме мужик какой чего-то делает. Вот и этот весь такой из себя, разфуфыренный, ну гомик и все тут.
— Да все с сумками, с сумками к ней бегает, что носит, уж и не знаю. Может фарцуют?
Дальнейшего разговора приблатненных бабушек, я уже не слышал, вся моя радость от ожидания встречи с Катериной улетела вместе с моими крыльями. Но я человек не резкий и сразу же в омут не бросаюсь, я решил последить за своей неверной. Дома я ничем не выдал своего подозрения. Катенька бросилась ко мне на шею, с еще большей страстью и исцеловала всего, она была так заведена, что прямо горела вся через тонкую ткань халатика.
— Милый, любимый, сладкий! — Шептала мне моя ненаглядная лгунья.
Не устоял, в эту ночь мне было сладостней, чем всегда, горькое чувство оскорбленного достоинства подогревало меня, и я взял ее сильно и несколько грубовато. Катя кричала в экстазе, рвала кожу на моей спине длинными заточенными ногтями и кусалась почище разъяренной кошки. Когда мы закончили, моя неверная села на кровати, закурила и, прищурившись, посмотрела на меня.
— Что-то не так, Сережа?
Вопрос был задан так серьезно и так проникновенно, что мне захотелось уткнуться ей в ноги и все выложить на чистоту, а потом в слезах и соплях умолять ее о прощении, за свои гадкие подозрения. Но вместо этого, я вынул из ее рук сигарету, затянулся, что бы погасить минутный порыв и пожав плечами ответил.
— Ничего, Котенок, все в норме, а что?
— Просто я не люблю, когда ты такой. — Ее взгляд больно резанул по моим глазам и заставил отвести их.
Похоже, это успокоило мою подругу, она, вздохнув, легла на подушку и вскоре заснула.
Задвинув все дела, я занялся слежкой. Утром, как обычно я вышел к машине и, помахав Кате рукой, сел в свою тачку и отчалил. Я приехал к своему школьному приятелю, который жил в соседнем доме и поменялся с ним машинами. Он с удовольствием сел в мое volvo, я же сел в его жигули. Вернувшись обратно к своему дому, я припарковался так, что бы было видно подъезд, и остался ждать. Прошло три часа, и вот я увидел, мою Катеньку. Она легко выпорхнула из дома и с грациозностью пантеры пошла к своему автомобилю. Села и поехала, я направился вслед за ней, держась на почтительном расстоянии от ее феррари. Ничего особенного не произошло, она остановилась около своего шейп-клуба, встретилась с подружкой и вошла внутрь. Я остался ждать, прошло часа два, а то и больше и вот мой котенок, снова мчится по дороге, ее подруга следует за ней, а я за подругой. Они приехали в дом ее подруги и все, пропали. Я вынул трубу и набрал номер Катиного сотового. Она ответила сразу, значит, ничем таким не занималась. Я перебросился с ней парой фраз, уже считая себя глупым ишаком. Посидел еще немного во дворе Катиной подруги и поехал домой, устал я дико, и в офис возвращаться не хотелось. Когда я вышел из машины, то увидел ехидные физиономии пожилых сплетниц. Они заговорщицки переглянулись и одна из них тихо, но так что бы услышал я, произнесла.
— Ну вот, наконец, он свою потаскуху-то, с этим гомиком застанет.
Я бросился вверх по лестнице, уже ничего не понимая, дрожащими руками открыл замок и рванул дверь на себя. Прямо мне в руки попал вылетающий из квартиры мужик. Я с силой впихнул его обратно,
