неотвратимо спускаясь все ниже и ниже, его бросило в жар. Он представил ее обнаженное тело, придавленное в постели навалившимся на него мужчиной. Ее разметавшиеся по подушке волосы. И почти услышал характерный скрип пружин.
— Вы часто бываете вместе?
— Нет, не так часто, как хотелось бы. — Она закурила. — Не знаю, почему я вам это говорю. Впрочем, чего не расскажешь друг другу сидя в пробке.
— Это не удивительно. Скорее удивляет, что такая дама как вы жалуется на недостаток внимания со стороны молодого мужа.
— Вы ведь тоже женаты? Так ответьте, как часто вы дарите жене цветы? А ухаживаете за ней — так, как делали это до свадьбы? Увы, в глазах женатого мужчины не часто виден этакий огонек желания. Мужчины, вы безобразно однообразны. А получив что-либо на законных основаниях, почти сразу перестаете это ценить.
— Марина, наверное, вы и правы. Но признайтесь, трудно вожделеть женщину, которую видишь чистящей зубы без одежды в ванной чаще, чем в вечернем платье. Прощай эротика.
— Вы изменяли жене?
— Он повернулся к ней, но она прикрыла глаза солнцезащитными очками.
— Простите, это был бестактный вопрос.
— Напротив. С вами я бы с удовольствием совершил небольшой такой адьюльтерчик.
— Прекратите. Это уже не смешно. — И она сосредоточилась на вождении.
Но слово было сказано и что-то витало между ними в воздухе. Какая-то будоражащая воображение двусмысленность.
Когда они въехали во двор, он быстро вышел и обойдя машину открыл ей дверцу.
— Галантный мужчина. — Рассмеялась Марина. — Вы делаете успехи.
Когда она перебрасывала ногу через порог, юбка задралась и снова стал виден краешек резинки чулка.
— Ну, как вам двор? Тихо. Здесь вас никто не потревожит.
Двор был действительно тихий как глубокий зеленый аквариум между четырех кирпичных башен. Шум машин и гул голосов, долетавшие от Кропоткинской тонули в листве.
Они вошли в пахнувший сыростью подъезд, миновали пустынную лестничную клетку и вошли в лифт с гулкой металлической дверью.
В тесной кабине он отступил к стенке, Марина вошла и повернувшись к нему спиной закрыла дверцу. Лязгнули створки и лифт медленно тронулся.
Кабина качнулась и он почувствовал, как его руки коснулось маринино бедро. Он повернул руку ладонью вперед, но Марина не отодвинулась и его ладонь легла аккуратно на середину, угодив во впадинку между двух округлостей ее ягодиц.
Ситуация напоминала откровенную провокацию. Он стоял и чувствовал, как гулко бьется в груди сердце, пока его ладонь оглаживает туго натянутую ткань на ягодицах этой красивой чужой женщины.
На нужном этаже лифт остановился и выпорхнув, Марина завозилась с ключами возле двери.
— Здесь давно никто не жил.
Они миновали полутемную прихожую и оба вздрогнули, когда захлопнулась стальная дверь отгораживая их от всего остального мира. Они остались наедине.
Он взглянул на Марину и увидел как по ее спине пробежала легкая дрожь.
— Прохладно, а такое солнце на улице, — обхватив плечи руками, она прошла в комнату.
Осмотр кухни и ванной занял всего несколько минут. Когда он вернулся в комнату она так и продолжала стоять, обняв себя руками.
На голом полу возле ее ног лежал слегка продавленный пружинный матрас. Женщина смотрела на свое отражение в огромном зеркале прислоненном к стене напротив.
Вдруг он понял.
— Вы сдавали эту квартиру на сутки?
Он кивнула.
— Представляешь, сколько женщин побывало на этом матрасе — он толкну его кончиком туфли. — Ты думаешь о том, как у них это было?
Она отступила на шаг.
— Тебя здесь трахали? — Он обхватил ее за плечи и встряхнул, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Нет, — ответила она почти беззвучно.
— Но ты хотела бы? Хотела?
— Встряхнув ее так,
