Иринку. Одной рукой я мял ее грудь, пощипывая сосок, пальцами другой проник в ее влагалище, отчего Ирка выгнулась и застонала. Я вытащил один палец, нащупал им колечко ануса и надавил. Мокрый от иркиных соков палец легко проник внутрь. Ирка затряслась в волнах накатывающего оргазма. Она нащупала мои яички и стала их сжимать в такт моим движениям. Второй рукой она принялась мять второй свой сосок. Через десять секунд Иринка кончила, сильно дергаясь на моих пальцах. Ее оргазм длился минуты три! Невероятно! Я такого не мог вспомнить.
Наконец, Ирка немного успокоилась. Она встала на четвереньки (оттопыренной попкой к окошку, за которым явно кто-то был) и принялась усердно обрабатывать язычком мой член. Свободной рукой она терла свой клитор. Наконец, кончил и я, излив свое семя прямо на иркино лицо. Иринка принялась пальцами страсть с лица сперму и отправлять ее в рот. Я мгновенно возбудился вновь (что было более невероятным, чем длинный оргазм Иринки). Я грубовато развернул ее попкой к себе, вставил член в ее влагалище и стал медленно насаживать ее на себя. Постепенно я увеличивал силу толчков, отчего Иринка застонала громче. Я вытащил член и направил его прямо в попку жены. Сначала она немного сдерживала меня, пока сфинктер не растянулся достаточно, чтобы мой член не причинял неприятных ощущений. Но потом стала даже подмахивать. Второй раз кончили мы одновременно. Я вытащил еще твердый член из иркиной попки и стал размазывать им вытекающую из ануса сперму. Ирка была на пике блаженства!
Я достал из сумки полотенце, мы вытерлись, выключили свет и улеглись. За окошком раздался шорох.
— Ушел, что ли? — сонно спросила Иринка.
— Ты тоже заметила?
— Ага. И мне было так хорошо. — Ирка потянулась. Я обнял ее, мы поцеловались и уснули, как младенцы.
5. Солнце, воздух и вода...
Проснулся я раньше Иринки. Тихонько встал, достал летний набор одежды... плавки, шорты-бермуды, сланцы. Подхватил полотенце и вышел во двор. Первые лучи всходящего солнца робко пробивались сквозь листву плотно обступивших дворик деревьев. Прямо за «нашим» домиком я заметил небольшую будочку.
«Ага, а это, наверное, душ». Точно, кабинка оказалась летним душем. Я обошел кабинку кругом. За ней в домике было окошко. Сквозь пыльное стекло я увидел спящую Иринку. Она была прекрасна. Покрывало сбилось в сторону, и она лежала абсолютно обнаженная, разметав по кровати руки и ноги.
Трава под окошком была примята, а на стене были мокрые подтеки. Если бы не влажный климат, вещественных доказательств преступления не сохранилось бы — они просто-напросто высохли бы. Я провел пальцем по мокроте и поднес его к носу. Сперма. «Ну, Женька! Ну, засранец!»
Хотя, чего удивляться, а тем более злиться? Ведь он — подросток на самой вершине полового созревания. Поэтому его интерес к половой жизни «дикарей» вполне оправданна.
Я поймал себя на мысли, что начинаю заводиться. Член мой, хоть и не встал, но значительно увеличился в размерах. Он сильно пульсировал от прилившей в него крови.
Я зашел в кабинку душа, открыл кран, и в меня ударили... струи холодной воды. Сердце на миг остановилось. Член превратился в маленький бобовый стручок. Я стоял под струями, часто дышал и пытался не заорать. Наконец, тело мое привыкло к холоду, и через несколько минут я даже начал получать удовольствие от душа.
Закончив водные процедуры, я до красноты натер себя полотенцем, надел плавки, шорты, и, шлепая сланцами, вновь вышел во двор. И нос к носу столкнулся с Женькой. Его лицо мгновенно стало пунцовым. Он пробормотал... «Привет», — и попытался меня обойти. Я взял его за руку и повел к столу. Женька покорно поплелся за мной.
— Ну, как, хорошо спалось?
— Нормально...
— А вечером хорошо уснул?
Женька низко опустил голову. Я вдруг протянул руку и взлохматил и без того всклокоченные светлые волосы
