закрытыми глазами? — подумал Леньчик. — Хотя, зачем здесь глаза?». А пальцы продолжали свое, вот они, чуть посильнее охватив ствол, потянули за кожицу и открыли нежнорозовую головку, потом снова спрятали ее, и ствол начал напрягаться, а пальцы все гладили кожицу, пощипывали, опускались к самому корню, прятались в волосах и снова перебегали к вершине. От этих движений ствол становился все крепче, а Славка только постанывал и слегка дергал ногами.
«Господи! — снова подумал Леньчик. — Как у него хватает терпения так лежать и ничего не делать?». Он сам уже чуть управлял собой, его собственный член рвался наружу и руки начинали дрожать.
Но вот Славка оторвался от груди и опустил голову чуть ниже, целуя Валюхину кожу одними краешками губ, потом опустился к пупку и губы начали путешествие вокруг него, захватывая и отпуская чуть подрагивающую кожу. Женское тело вытянулось на кровати и Леньчику стала видна только Славкина спина да голова, заслонившие собой все остальное. Он отодвинул объектив камеры на максимально дальнее расстояние, но и это не позволило охватить всю картину полностью. Тогда Леньчик перешел на другое место, встав к окну и оказавшись у спинки кровати. Ему стали видны оба тела и он продолжил наблюдать за их движениями. Вот Славкины руки обняли Валюхину ногу, опустившись к самой ступне, и заскользили по ней, поднимаясь все выше и выше, сгибая ногу в колене, потом слегка приподняв ее и отведя в сторону.
Отсюда, от окна, Леньчик прекрасно видел рыжеватый треугольник и не мог оторваться от него. Сейчас, открытый Славкиной рукой, этот треугольник стал центром тела, постели, комнаты, центром всего мира. Леньчик судорожно вздохнул, а Славка, видимо перестав сдерживать себя, оторвался от пупка, сел на постели, скинул все еще висевший халат, и, не поворачиваясь к Леньчику, наклонился к Валюхе, подставил ладони под ее ягодицы и бережно, как драгоценную чашу, поднял рыжеватый треугольник к своему лицу. И снова Леньчику стала видна только спина да склонившаяся голова. Он опустил камеру, скользнув по Славкиному телу и остановился, как только в центре объектива оказался пах.
«Надо же, какой он у него: мощный, — подумал Леньчик. — Никогда бы не подумал». Ствол подрагивал от напряжения и на его кончике, на самом кончике открывшейся головки, висела маленькая прозрачная капля.
Собственно, сам сексуальный акт в Леньчике не вызвал никакого особого волнения или там интереса. Славка так и сидел на коленях, широко раздвинув ноги и, обхватив руками Валюху за таз, нанизывал ее на свой пенис и снимал с него, потом еще нанизывал и снимал, и так еще и еще. Леньчик больше не двигался по комнате и все видимое было не особенно ярким и впечатляющим. Но он терпеливо дождался финала, когда Славка прижал Валюхины бедра к своему паху и, сморщив лицо как от нестерпимой боли, кончал, подрагивая ляжками.
А потом Леньчик оделся и ушел. И не сказал ни слова. А Славка даже не вышел его провожать.
Конечно, первое, что сделал Леньчик оказавшись дома, позвонил Зойке и настоял на встрече. Зойка отнекивалась, ссылалась на какие-то дела, но Леньчик был неумолим. И как только в дверь позвонили, он сорвался с места, распахнул дверь, подхватил Зойку на руки и чуть ли не силой опрокинул на ковер и прямо здесь, путаясь в молниях куртки, потом в пуговицах на пиджачке и юбке, в застежках бюстгальтера и резинках трусов, так вот, прямо здесь раздел ее, не давая сказать ни слова, а потом спустил свои спортивные штаны, в которые переоделся сразу по приходе домой и под которыми ничего не было, никаких трусов или плавок, выпустил на волю заждавшийся и изнывавший от желания член и, подняв Зойкины ноги, вонзился в нее. Кажется, он даже не успел закрыть дверь, но это его не волновало.
Потом, когда он немного утих, они перешли на диван, Зойка достала сигареты и они закурили, Леньчик решил включить камеру. Нет,
