детском языке. «Бедный ребенок! — подумал Студент. — Слава Богу, когда она вырастет, то никогда не вспомнит весь ужас своего нынешнего положения. Забудет она и свой странный язык, чтобы заговорить на языке взрослых. Будут ли ее от этого лучше понимать?»
Студент бережно положил девочку на стол.
— О заткнулась, — обрадовалась женщина. — Спасибо тебе парень. Не знаю, чем тебя и благодарить. Денег у меня нет. Натурой только и могу расплатиться. Но кому нужна такая натура?
— Скажите лучше, где мне найти Любу?
— Любу, — задумалась пьяная женщина, — Любу... Ну я Люба. А что?
И она стала поправлять свою задравшуюся юбку, при этом не одергивая ее вниз, а слегка подтягивая вверх, открывая еще больше свои опухшие покрытые синяками ноги.
— Нет, вы не та Люба, — с сожалением заключил Студент. — Лучше следите за своим ребенком и больше не пейте.
— Больше не буду. А может, пойдем, ты меня тыкнешь, — вдруг совершенно невозмутимо предложила она.
Студент несколько опешил, с жалостью он посмотрел на побитое, как яблоко со дна ящика, лицо женщины, на остатки ее растаявшей фигуры. В ней не осталось практически ничего, с чем можно было бы спать.
— Нет, спасибо, я тороплюсь, — сказал студент и вышел из кухни.
— Ну и зря, — даже не обиделась женщина, потом взяла стакан и снова чокнулась сама с собой, — а я тогда выпью за здоровье своей крошки...
Но Студент этого уже не видел, он снова был на лестничной площадке и размышлял о том, как ему поступить дальше. Перед ним было две неисследованные двери. Та, которая была снаружи сожжена, и вторая — обитая сталью.
Что ж, принял решение он, пойдем последовательно дальше, а там посмотрим. Тут он заметил, что обгоревшая дверь была приоткрыта, и он осторожно в нее постучал. Ему никто не ответил.
Студент толкнул ее и вошел внутрь. Зрелище, открывшееся ему, было не для слабонервных. При полном отсутствии какой-либо мебели и содранных обоях все стены квартиры были перемазаны засохшей кровью и чем-то имевшим коричневый цвет.
Дойдя до конца коридора, он почувствовал, что за ним тихо кто-то крадется. Студент резко обернулся и обнаружил прямо перед своим носом грязную страшноватую личность в сильных очках, сквозь которые виднелись маленькие, но злобные глаза. Личность держала в руках грубо отесанной дрын с набитыми на конце здоровенными гвоздями.
— Что, — прищурив безумные глаза зашептал он, — опять пришли отнимать мою квартиру? Не выйдет. Живым тебе отсюда уже не выйти.
И он начал поднимать свою палку с гвоздями.
Студент долго не размышлял. Достав из внутреннего кармана куртки ручку и блокнот, он убийственно спокойным голосом произнес:
— Общество социальной защиты малоимущих и инвалидов беспокоит. Не нужно ли вам чем-нибудь помочь?
— Да-да, мне надо помочь, — страшно улыбнулся ненормальный, — окажите мне услугу номер двести двадцать.
— Хорошо, окажем, — сказал Студент, боком двигаясь в направлении выхода. — Только вы мне объясните, что такое услуга номер двести двадцать?
— Это чуть больше, чем услуга класса А, — ответил помешанный и предусмотрительно передвинулся, отрезая Студенту путь к отступлению.
— А что такое услуга класса А? — пытаясь уловить малейшее движение обитателя квартиры, спросил Студент.
— Как что, — нагло засмеялся сумасшедший, — это по минимуму.
— Хорошо, но мы можем и по максимуму, — попытался включится в этот бред Студент.
— Вы хотите предложить мне какие-то девятки?
— А разве это плохо?
— А ты сам попробуй, — издевательски прищурился сумасшедший.
— Ну а все-таки, это хорошо или плохо?
— Плохо. Очень плохо.
— А что тогда для вас хорошо?
— Как что, тройки, конечно...
Спасла
