все ухмылялся, потом положил свою тяжелую руку мне на шею, наклонился к моему уху и дыша жаром, громко прошептал: «Ну что, студент, хуя-то хочется? все никак не дождешься, смотрю!» Дальше все было как в тумане. Я сполз по стенке вниз, оказавшись лицом прямо на том уровне, где так сильно выпирало, руки поспешно забегали по брюкам, расстегивая пуговицы ширинки, сам Андрей Николаевич, сопя и неожиданно часто задышав, торопливо расстегивал ремень. Наконец, показались синие трусы-плавки, я оттянул резинку вниз, хуй выпрыгнул, я поймал его залупившуюся головку широко раскрытым ртом, закрыл глаза и жадно засосал.
Вот он хуй... вот он какой... вот он какой... такой толстый... такой твердый... такой соленый... Резковато-соленый вкус хуя наполнял мой рот и я все усерднее и усердее сосал и облизывал его языком. Я лизал под залупой, я лизал вокруг залупы, я лизал в саму залупу, в ее отверстие. Я лизал по всему стволу хую до самого его волосатого основания, я лизал волосатые яйца, время от времени снимая рукой налипшие на язык волосы. Я лизал и весь трясся от возбуждения, от какой-то невообразимой похоти, все сильнее охватывавших мое тело. Я просто балдел от одной мысли, что меня ебет в рот другой мужик. Ебет и сейчас кончит. И когда Он стал спускать-я кончил тоже. Он брызгал мне на губы, на язык и в глотку длинными и тяжелыми струями спермы. Я глотал ее и тут же порция за порцией выплескивал свою сперму прямо себе в трусы. Боже ж мой какое же это было удовольствие. Захлебываться спермой другого мужика и мочиться себе в штаны своей спермой. Боже ж мой сколько же на белом свете спермы и сколько ее выливается из мужиков каждый день. Боже ж мой сколько же на свете еще хуев и сколько их еще можно отсосать. Прости меня, господи! за грех такой и за мысли эти грешные. Понемногу я приходил в себя. Лифт стоял между этажами — наверное была нажата кнопка «Стоп». Я встал. Андрей Николаевич неспеша застегнул штаны. Я вытер рукавом губы и лицо. Потихоньку мы поехали дальше... На одиннадцатом этаже Он открыл дверь в квартиру, пропустил меня вперед, зашел сам. Дверь захлопнулась...
«Раздевайся,» — приказал мне мужик. Я снял ботинки, куртку, поправил перед зеркалом волосы на голове и хотел было пройти в комнату. «Ты что не понял? я сказал — раздевайся!» — раздраженно повысил голос Андрей Николаевич. «Как раздевайся?» — не понял я, — «Я ж разделся.» — «Как-как... Догола раздевайся, вот как! Ты ж ебстись сюда пришел, а не чай пить. Раздевайся! Не хуя здесь мне по дому грязь разносить. Хуй знает где ты еще по каким туалетам лазил, кому еще сосал.» — «Да я... никому больше... никогда еще...» — «Ты что еще спорить что ли со мною будешь? Ты, хуесоска, забыл что ли кто ты и кто я? Ты меня теперь во всем слушаться должен и все делать как я скажу. А то накажу! Так что раздевайся давай уже, я сказал!!! а то хуже будет!» Я пожал плечами и стал неторопливо стаскивать с себя одежду. Стаскивал и небрежно бросал на стоявшую в корридоре тумбочку. «Побыстрее давай!» — поторопил меня внимательно следивший за процессом Андрей Николаевич. Я снял свитер, джинсы, рубашку, носки, майку. Наконец снял трусы, кинул их сверху всей кучи и вопросительно уставился на дядьку-крутого командира. Он подошел ко мне, подергал за руки, пощипал за грудь, поболтал мой член, несколько раз крутанув, осмотрел сзади, похлопал по спине и по жопе. Он вел себя, как хозяин-рабовладелец, выбирающего себе на рынке очередного раба. Только вот не для работы на плантациях нужен был этот раб, а для ебли. И я не знаю, что хуже.
Видимо Он остался доволен своим осмотром, потому что немного подобрел, ухмыльнулся, снова пододвинулся ко мне и облапав своими пятернями под жопу сказал: «А ты ничего! Можно такого поебать. Жопа такая круглая, кожа гладкая. Щас немного отдохнем и я тебя выебу! Только уж слушайся меня... Будешь?» — я кивнул головой, смущенно улыбнувшись. «Ну тогда вот что!
