пробудил новые чувства в Сарафине, зажигая новую жажду между её задних лап.
Сарафина возвращала долг Сараби, облизывая её промежность своим языком. Она не прекращала облизывать, иногда касаясь своей лапой холмика Сараби, в то время как её язык ласкал киску львицы.
Сараби стонала, ее тело дрожало в те мгновения, когда язык Сарафины касался её промежности. Движения языка Сарафины на ее разрезе были невероятно чувственными. Даже со всеми своими предыдущими партнерами, она не чувствовала страсти подобно той, которую она испытывала сейчас. Она любила Сарафину и прежде, но это стало ключом, который полностью соединил их.
Она пробовала толкнуть ее ногами, но лапы Сарафины держали ее на месте. Ее тело, чувствуя потребность двигаться только ради движения, пробовало вырваться. Напрасно. Сарафина была сильной львицей, и уровень возбуждения Сараби не располагал к тому, чтобы она расслабилась. Это чувство слабости и подчинение только возбуждало её ещё больше. Она дрожала и стонала, когда Сарафина касалась её тела своим языком.
Уровень возбуждения Сарафины был невероятно высок и почти сравнялся с уровнем Сараби. Она испытывала огромное наслаждение, видя столь беспомощную львицу под собой. Для Сарафины это было новое, никогда раньше не испытанное чувство, чувство желания другой львицы. Двигаясь выше, она медленно приближалась к груди Сараби. Она начала облизывать слегка пушистые (уже торчащие) соски, вызывая очень громкие и чувственные стоны каждым касанием.
Сараби дрожала, предчувствуя кульминацию, поскольку Сарафина нашла ее тайную слабость. Ее соски были настолько чувствительны, что когда что-нибудь касалось их, иногда даже высокая трава, бедная львица ощущала дрожь под хвостом. Уход Симбы много лет назад принес ей период удовольствия, пока у неё не было котят, и она могла свободно спариваться с кем хотела. Поскольку Сарафина держала
облизывая ее розовые соски, глаза Сараби закатились, а язык, высунулся изо рта, пытаясь захватить как можно больше воздуха, которого так не хватало. Сарафина, чувствуя новую теплоту на ее груди, поглядела вниз, чтобы видеть киску Сараби, которая обильно выделяла влагу, впитывающуюся в мех обеих львиц. Двигая ее тело и концентрируясь на торчащих сосках, Сарафина прижала свою собственную промежность к киске Сараби.
Сараби застонала оттого, что Сарафина почти остановилась. Сараби сильно дрожала от неудовлетворённого желания. Она отчаянно нуждалась в выпуске. Она пробовала что-то сказать, но она могла лишь слегка скулить от удовольствия. После нескольких попыток говорить, ее заставил замолчать язык Сарафины, вновь вернувшийся в её рот. Львица, теперь более умело (и сознательно), чем прежде, ласкала своим языком соски Сараби. Они облизывались в течение еще нескольких секунд, пока Сарафина не просунула одну лапу под голову Сараби и наклонила ее голову в положение, когда она могла полностью соединиться с ней. Поцелуй был не похож ни на что из того, что Сараби когда-либо испытывала. Их языки действительно боролись.
Очень немного было сделано преднамеренно Сараби. Лаская соски своим языком Сарафина украла все сопротивление львицы, заставляя ее подчинится ей, и вероятно подчиниться любому другому существу, которое делало бы это так же хорошо. Не, то чтобы она волновалась, хотя Сараби любила чувство общей
беспомощности и подчинения, которое она испытывала в период интенсивного спаривания, и то, что она была здесь в безопасности с Сарафиной, позволило ей наслаждаться этим. Она и Муфаса часто и подолгу играли в подобные игры.
Сараби прервала поцелуй первая, потому что ей нечем было дышать. Сарафина усмехнулась, глядя да её задыхающуюся возлюбленную. Она была неопытной, но по реакции Сараби, которая была ее первым экспериментом в области секса, Сарафина поняла, что недостаток воздуха показывает степень
