лона... Можно я посмотрю? Я никогда не видела так близко, — попросила я.
Пэм ничего не ответила, но я почувствовала, как раздвинулись ей колени, приглашая меня. Я приподнялась, согнула ноги Пэм в коленях, широко их расставила в стороны, взявшись двумя руками, раздвинула большие губы и без того раскрытые настежь. Цветок, алая роза, нежные лепестки лона сходились вверху, прикрывая словно пестик блестящую каплю клитора. Внизу лепестки малых губ, почти исчезая, сходились вместе, обрамляя нежно-розового цвета девственную плеву с маленьким, размером с напёрсток отверстием с ровными, немного утолщёнными краями.
Восторгом полнится душа.
Открылась дивная картина.
О, как свежа и хороша!
Невинной девушки вагина.
Родилось в моём мозгу и повторялось вновь и вновь. Я прикоснулась губами к этому чуду природы, лизнула самую дырочку — кончик языка слегка сдавило слабое пожатие, словно наброшенная тонкая петля.
— Возьми меня! — судорожно выдохнула Пэм, пихая мне в руку резиновую копию пениса рок звезды. — Я хочу, чтобы именно ты была моей первой!
Я заколебалась, сомнение и неуверенность нахлынули на меня.
— Не жалей! Всё равно никто это уже не оценит, невинность я всё равно уже потеряла. Давай! Овладей мною, сделай и меня настоящей женщиной наконец!
Оставив сомнения прочь, я ещё раз на прощание поцеловала девственную свежесть алой розы, поводила головкой члена в раскрытом влажном лоне Пэм, смочила её основательно. Приставила прямо ко входу во влагалище, слегка вдавив девственную плеву вовнутрь, и резким сильным толчком, разом ввела член в тугое сопротивляющееся, выталкивающее обратно, отверстие. Я удерживала его за самое основание, погрузив полностью все двадцать сантиметров, долго держала так, не давая Пэм вытолкнуть его прочь. Пэм кричала, но я почти не слышала её, когда же она затихла, я начала широкими, ровными движениями вводить и выводить член из влагалища. Пальцы мои обагрились кровью, но я продолжала, несмотря на извивающуюся от боли Пэм, вращая и поворачивая его под разными углами толкать и толкать член, не оставляя от девственной плевы никаких следов, кроме рваной, едва заметной бахромы.
Только затем я успокоилась, вытащила и отбросила своё орудие на пол. Стиснула в объятьях колени Пэм и сидела так на полу, пока она не успокоилась, не притихла и не заснула.
Я принесла одеяло с подушкой, осторожно положила подушку под голову Пэм и накрыла её одеялом. Набросила себе на плечи халат и вот так продремала в кресле рядом с Пэм весь остаток ночи
