В тот вечер все шло, как обычно... мы с ним сидели в отдельной комнате кафе и пили водку. По субботам мы всегда ходим в это кафе, подкопив за неделю немного денег на бутылку и шашлык под закуску. И, конечно, под конец вечера оба чувствуем неслабое желание. В занавесках кафе хитрые официанты оставляют едва заметные щели и могут в любой момент заглянуть и подсмотреть, что мы делаем. К сожалению, я поняла это слишком поздно, и про мой первый в жизни минет узнал, пожалуй, весь город...
Но в тот вечер мы ни о чем таком не вспоминали — это было давно и стало казаться нереальным, несмотря на то, что официанты и продолжали смотреть на меня несколько похотливо, хоть и улыбались любезно — гады. Мы выпили бутылку, этого нам показалось мало, заказали еще по сто грамм, и так — до тех пор, пока не закончились деньги. Теплый день окончательно утонул в весенних сумерках. Все было спокойно, за стеной кавказцы играли в нарды, музыка. Он сидел напротив меня и пожирал глазами мою грудь. В голове было приятно легко и прозрачно, ни одной тревожной мысли; впервые за столько месяцев мне стало так весело.
Я намеренно дразнила его, будто бы случайно касаясь рукой груди в том месте, где под майкой вырисовывался мой вставший от возбуждения сосок. По телу пробегала дрожь. По его — тоже.
Мне нравилось возбуждать его, нравилось дразнить, зная, что он не посмеет наброситься на меня тут, в кафе, а после должен будет проводить меня домой, и уйдет сам, возбужденный и злой, что не овладел мной. Моя рука соскользнула вниз, я сжала ноги. Даже через брюки чувствовала, как мокро между ног. Мне безумно хотелось, я чувствовала себя похотливой сучкой, без морали и обязательств. Я видела только его горящие глаза. И мне было смешно — знать, что внешне я такая же спокойная, как и три часа назад, когда мы сюда пришли. Потом я рассказала ему какую-то пошлую историю из фильма, потом — кинула взгляд на его брюки. Он не мог больше терпеть, под джинсами вздувался огромный бугор.
— Может, пойдем? — предложила я. — Уже поздно, вероятно, меня заждались дома.
— Да, — сказал он и не пошевелился.
Я встала, повернулась к нему задом и стала доставать деньги, которые лежали у меня на хранении. Они были в заднем кармане моих обтягивающих джинс. Я спиной чувствовала его жгучий взгляд, чувствовала, как он жаждет вытащить и всунуть в меня. Я вся текла, изнывала от возбуждения — алкоголь делал свое дело, и я уже почти жалела, что должна уйти. Мы вышли, расплатились и вошли в глубину парка, откуда должны были подняться в город. В темном парке изредка скользили черные тени. Он положил руку мне на попку, развернул и прижал к себе. Мне в лобок уперся его член. Он слегка укусил меня в шею, и по моему телу опять прошла волна невероятного возбуждения. Мы стояли посреди темноты и безумно целовались, он глубоко засовывал свой язык мне в рот... Но где-то впереди послышались приближающиеся шаги, и мы побежали сквозь парк в город. Мы почти не говорили. Я упивалась негой, разливавшейся где-то в груди и спускавшейся все ниже с каждым шагом. По дороге то и дело попадались какие-то темные места, где он быстро клал мне руку на грудь, сжимал сосок между пальцев и тут же отпускал, потому что мы входили в полосу света. Мы шли вдоль ограды детского сада, одного, потом второго. До моего дома было подать рукой.
И тут он зажал мне рот рукой и силой потащил в раскрытые ворота детского сада. Я пыталась отбиваться, но он крепко держал меня и тащил все дальше. Вскоре сквозь тьму я разглядела беседку с лавочками, куда он усадил меня, а сам сел подле. Я хотела что-то спросить, но тут он накинулся на меня и принялся покрывать поцелуями мое лицо, шею, плечи. Я, похоже, тоже потеряла голову, потому что мне это нравилось, было все равно, что кто-то может подсмотреть за нами из освещенного здания детского сада. Я обмякла, полностью поддалась его дикому
