Член у меня стоял, но я не торопился его дрочить, помня о том, что теннисистки обещали отсосать у меня. Языком я трогал раскрытые половые губки девушек и нежно, самую малость, прикусывал клитор; первой завелась от таких ласк Курникова, и я подумал, что в ней, такой крепкой и хорошо сложенной, наверняка сокрыто полно нерастраченной сексуальной энергии. В какой-то степени Аня, несомненно, разряжалась на корте, но я был уверен, что она всё-таки не обходится без ежедневной дрочки; я очень хорошо представлял себе, как моя юная соотечественница укладывается голой в постель и начинает ублажать своё сильное, физически развитое тело.
Тщательно вылизывая пизду дрожащей от страсти Курниковой, я едва не забыл об остальных девушках, и мне напомнил об этом жаркий шёпот Мартины:
— Эй, мы тоже хотим... Вы тут не одни с Энни...
Я тут же с готовностью уткнулся в курчавую, очень волосатую треуголку Хингис; не вытерпев, швейцарка отставила одну ногу вбок и обеими руками стала прижимать мою голову к своей манде. Мартина и так была далеко не слабой, возбуждение же утроило её силы; я едва не задохнулся, настолько она сильно вдавила мою голову себе между ног. Но по счастью, в этот момент по всему телу швейцарки прошла сладострастная судорога, и она ослабила хватку.
Тут же вывернувшись, я переключился на Дэвенпорт.
— Так тебе и надо, единоличница! — тут же поддела Линдсей Мартину, у которой было сейчас лицо обиженной девочки. — А то глянь, как вцепилась, словно полгода не ёбаная...
Аня же поступала проще — в те минуты, когда я переключался на её подружек, она засовывала палец себе в пизду и начинала трахать саму себя, извиваясь всем телом от острого удовольствия. Глядя на Курникову, последовала её примеру и Хингис; тогда я оторвался от пизды Дэвенпорт и пробормотал:
— Линдси, ты тоже давай пальцем... Давайте, все трое, дружненько!...
Американку не надо было долго упрашивать — слегка присев, она вдвинула средний палец себе в пизду до упора и начала яростно ублажать себя. Теперь все трое теннисисток, стоя передо мной, занимались активным самоудовлетворением, и на это зрелище я уже не мог не дрочить. Глядя, как все трое со стонами водят пальцами у себя между ног, извиваясь и приплясывая от удовольствия, я схватил себя за член и начал быстро-быстро дрочить, не поднимаясь с колен.
Мне не потребовалось много времени, чтобы кончить — слишком уж возбуждающе выглядели девушки: голые, потные, похотливые. В тот момент, когда у меня начало брызгать из члена, я стал направлять его то на Курникову, то на Хингис, то на Дэвенпорт; сперма летела на сильные икры и крепкие коленки теннисисток, забрызгивала их хорошенькие ступни. В тот же миг начала спускать Мартина — она задвигала пальцем в пизде с бешеной скоростью, а затем, протяжно застонав, стала биться задницей об стену кабинки, так, что та угрожающе зашаталась. Следом спустила Аня; палец в её пизде совершал не поступательные, а какие-то винтообразные движения, Курникова немыслимым образом выворачивала свою загорелую руку, лишь бы доставить себе максимум удовольствия. А через несколько секунд уже и Линдсей, оргазмируя, трясла тазом и торжествующе вопила; глаза её сияли так, словно она только что выиграла миллион долларов.
Едва лишь мы немного успокоились, как сразу нахлынула слабость; я так и остался стоять на коленях, теннисистки же сползли по стенке на пол и навалились друг на друга, а заодно и на меня, образовав почти что кучу малу. Даже Хингис, тяжело дыша, положила голову на мощное плечо Дэвенпорт, а сама Линдсей уткнулась лицом в коленки Курниковой.
— Ну, как насчёт минета? — поинтересовался я, и ответом мне был лишь дружный стон.
— Ты охуел... — вяло пробормотала Аня откуда-то из-за спины Дэвенпорт. — Мы же все четверо практически никакие... да ещё эта жара проклятая... Мартина с Линдсей
