Санька безмятежно спал, иногда вздыхая во сне то тревожно, то умиротворенно. Я слушал его дыхание, и казалось, нет на свете другой такой мелодии, которую я бы слушал с таким наслаждением. Я гладил его голову и шею и сидящие рядом, с умилением глядели на столь заботливого брата.
Объявили нашу остановку. Я нежно разбудил «братика», в очередной раз насладившись его солнечной улыбкой. Он легко вскочил со скамьи, схватил меня за руку и ринулся к выходу увлекая меня за собой. В нем не было никакой вялости, полуторачасовой сон явно пошел ему на пользу! Он лихо соскочил со ступенек вагона и заботливо выхватил у меня из рук самую тяжелую сумку. Мы прибыли!
IV
Через десять минут мы были на месте. Я открыл домик, и Санька влетел туда, по хозяйски оглядывая незамысловатую обстановку, а через пару минут я уже мог лицезреть его довольную мордочку на балкончике маленькой мансарды. Наше временное пристанище явно пришлось ему по вкусу. Выскочив из домика так же стремительно, как и вошел, он потянул меня в сторону бани. Не наше ли приключение в деревне стало причиной такого живого интереса к «банно-прачечному комплексу»?! Баней он остался весьма доволен и деловито осведомился: «Когда же мы приступим к ее разогреву?!».
Посчитав его достаточно взрослым для присмотра за процессом топки, я показал ему место, где брать дрова, куда и когда их закладывать и чего трогать категорически нельзя, а сам собрался съездить на дядькином велосипеде до магазинчика в селе. Хлеб я специально не взял из города, посчитав, что на природе более уместен, будет свежий деревенский, да и как знаток банных мужских ритуалов решил прикупить пива не зная, правда пригодится ли оно по прямому назначению. Растопив печь, и строго посмотрев на «истопника» я вскочил на железного осла и отбыл в направлении ближнего села.
V
Не стоит описывать мое путешествие! Мой железный ослик, скрипя, визжа и охая на разные голоса, все же исправно довез меня до магазина и так же исправно вернул меня обратно. Но возвращение стоит описать особо! Нет, я не увидел на месте садового участка ни руин домика, ни пепелища вместо бани! Дымок ровным столбом шел из трубы, указывая на хорошую погоду в ближайшее время, все было в полном порядке, все стояло на своих местах, но весь этот пейзаж оживляло сошедшее с шеста и гуляющее по огороду пугало построенное дядькой в прошлом году для услаждения взора. Закрывание и открывание глаз положительно ничего не изменили в картине.
Вдруг пугало схватило несколько поленьев и скрылось с ними в бане. Ничего пока не понимая, я прямо с авоськой ринулся за ним следом. Посреди баньки стояло пугало с дядькиного огорода и виновато смотрело на меня из-под старой шляпы глазами Саньки. Блеснув слезами, пугало произнесло, наконец: «Дим! Я знаешь?! Я нечаянно! Я не знал! Я упал! В ямку за забором». До меня начало доходить все произошедшее. Ямка за забором — это местная свалка, которую дожди периодически наполняют водой, отчего она превращается в маленькое зловонное болотце. Мой следопыт, исследуя окрестности, видимо съехал в эту «ямку» по скользкой после дождя глине. Несмотря на Санькин несчастный вид, я не смог сдержать себя и сел на пол с диким хохотом, осматривая его наряд. Моя старая куртка, которую я пожертвовал дядьке, только относительно скрывала грязное Санькино пузико. Неведомого происхождения штанишки явно говорили о том, что он остался совершенно голым, так как позволяли с точностью сказать, что трусиков на нем не было.
Мой хохот, видимо стал последней каплей на пути к истерике, и пугало бросилось на меня с кулаками и начало без разбору молотить меня по рукам, которыми я закрывался, по спине, досталось и остальным частям тела.
Немного придя в себя, я сгреб агрессора в охапку, и крепко прижал к себе. Через минуту Санька затих и только всхлипывал, глотая слезы обиды. Я же нежно гладил его по спине, слизывал с его
