Летний вечер. Горячий воздух начал остывать и от моря повеяло прохладой и запахом утомленных солнцем водорослей и мидий. Звук прибоя не слышен, его заглушают ревущие двигатели автомобилей, топот бегущих по улице людей, музыка из кафе и голоса, снующих по магазинам людей — Дерибасовская в Одессе к вечеру оживала.
Выставив на показ обнаженные плечи, слегка прикрытые облегающей блузкой груди и гладкие загорелые ноги, я сижу в одном из десятков, расположенных на улице, кафе. Хорошо, что еще не слишком поздно, и можно найти свободный столик в лучшем кафе, откинуться в плетеном кресле с бокалом холодного пива и с любопытством наблюдать за разношерстными снующими людьми.
Хмель уже немного ударил в голову, и на моем лице все чаще стала появляться ухмылка. Я знаю, что иногда могу быть стервой, и сейчас, от пристальных взглядов сидящих за столиками и проходящих мужчин, в моей голове звучат дерзкие и неприличные фразы. «Все мужики — кобели, а все бабы — сучки, только для некоторых ценности существуют, а для остальных нет ничего кроме похоти». Наслаждаясь подобными размышлениями, я почувствовала, как мужские, влажные от пота и горячие руки коснулись моих плечей, отодвинули длинные рыжие непослушные волосы и сухие губы поцеловали шею. Мое тело вздрогнуло от неожиданно наступившего желания, и капелька сока намочила трусики.
«Привет, к тебе никто не приставал, иначе я буду очень зол». В который раз я удивляюсь форме и цвету твоих глаз, миндальные, с глубоким зеленым цветом, они напоминают глаза дикой кошки. Сейчас в них читается только желание съесть меня целиком, и я с удовольствием думаю «хорошо, что твоя похоть направлена только на меня».
«Ты же знаешь, что я люблю наблюдать, а если и участвовать, то только с тобой» — я двусмысленно улыбаюсь, придав своему голосу игривый тон. Заметив его, ты опускаешь взгляд на мою грудь. Через облегающую ткань блузки видны не только набухшие соски, но и их светло коричневый цвет. Инстинктивно, ты облизываешь свои губы, и глаза впиваются в мой оголенный пупок: «Давай уйдем». «Еще слишком рано, может пройдемся по Приморскому бульвару?» — я знаю, что мои желания для тебя закон.
Мучительно оторвав взгляд от гладкой кожи моих ног, ты рассчитываешься с официантом. Я встаю с кресла, поправляя волосы и, натягивая собравшуюся складками юбку, невзначай оглядываюсь по сторонам и замечаю горящие от желания глаза мужчин, и от презрения глаза женщин. Только занятые собой люди могут хотеть и ревновать, не замечая, что для меня существуешь только ты.
Проходя через Горсад, я рассказываю о своих наблюдениях. Стерва! Я знаю, что тебе больно, как было бы больно мне. Но ты шутишь и только сильнее сжимаешь мои плечи. Спускаясь по склонам с Приморского бульвара, мы проходим мимо полу развалившейся каменной беседки.
— Я больше не могу, я хочу тебя.
— Прямо здесь?
— Мне все равно, я просто тебя хочу!
— А если кто-то увидит? — глупый вопрос, адреналин приливает, и еще несколько капель сока впитываются в ткань моих трусиков.
Рывком ты затягиваешь меня в это старое и несовершенное строение, наши губы сливаются в бессмысленном желании. Руки сами быстро расстегивают ширинку твоих брюк, оттягивают резинку трусов и хватают давно упругий член. Двигать крайнюю плоть легко и приятно, она мягко скользит по влажной и горячей головке. Твои руки так же быстро проникли под блузку и неистово мнут и крутят мои твердые соски.
Ты больше не можешь сдерживаться, тебе необходимо воткнуть в меня по самую рукоятку свое оружие. Неистово ты отталкиваешь меня. Задираешь юбку и срываешь мокрые трусики, садишь на развалившиеся камни оконного проема беседки и врываешься в горячее лоно. Движения становятся быстрыми и резкими. Какой ужас! Я знаю, что нас видят и слышат стоны и мои крики, но от этого возбуждение нарастает. Безумие! Одной
