Ленинской библиотеки, если не секрет, конечно?
— Сто тридцать рублей в день.
— Угу, мне где-то так же.
— А цены?
— Что это ты так выспрашиваешь, — шутливо удивилась она, — шпион что ли?
— Не, работу ищу, — включаясь в игру, ответил я, — шутка. Просто, понимаешь, я как бы аспирант, диссертацию пишу. Так что, вполне возможно, скоро у Вас объявлюсь. На кафедре все говорят — Ленинка, Ленинка, а я еще ни разу там не был.
— Да ладно, все там будем... — глубокомысленно произнесла Люся и с уважением взглянула на меня.
«Интересно», — подумалось мне вдруг, — «со сколькими аспирантами она знакома?» Судя по ее заинтересованному взгляду, я — первый.
— Вон, магазин, сейчас будем перестраиваться, — ехали мы в левом ряду.
— Ой, а может не надо? — испуганно пролепетала она
— То есть? — Удивился я.
— Столько трудов из-за одной бутылки пива. Машин столько кругом.
— Да ладно, чего уж там.
— Ну, спасибо.
— Не за что.
Остановились.
— Я сумочку с пакетом у тебя оставлю?
— Мне они не помешают.
Вылезала она из машины со всей элегантностью, свойственной женщинам с длинными, стройными ногами. Сначала сжатые ноги вынимаются наружу, ставятся на асфальт, а уже за ними из машины удаляется все остальное. Чертовски привлекательное своей непередаваемой грацией движение. Опять же, аккуратно закрыв дверцу, она легкой походкой, не оборачиваясь, пошла в магазин.
«Ну, барышня», — подумал я, когда дверь магазина закрылась за ней, — « я с Вас, как говорится, валяюсь. Пошла, сумку оставила. Бери — не хочу. Откуда такое доверие? Неужели я так Вас очаровал? Или просто в сумочке ничего ценного нет? Эх, Люся, Люся...»
Я заглушил мотор, закурил и принялся рассматривать рекламный щит на другой стороне дороги. Ночью, при свете желтых уличных фонарей и собственной подсветки, щиты эти смотрятся совсем по-другому, нежели днем. Ляпотаааа!
Она вернулась минут через пять. Насколько я понял, ни минуты не удивившись тому обстоятельству, что я еще здесь, а не мчусь уже домой, поглядывая довольно на сумочку с пакетиком, ухмыляясь и напевая что-нибудь победное.
— Все, теперь точно — кайф! — Заявила она, улыбаясь — А ты пиво любишь?
— Хм, да как сказать. Отвык уже. Все время за рулем, понимаешь.
— Понимаю. А я — обожаю. Вообще, пью только пиво или водку. Самые натуральные продукты. А всякие там ликеры... там фигня, короче.
Только тут я заметил, что в руке у нее дымится сигарета. Прикурила она
ее, скорее всего, выходя из магазина, так что марку сигарет узнать мне не удалось. Ногти у нее были короткие, аккуратные, накрашенные каким-то темным лаком — в темноте цвет не особенно и различишь.
— А я вот текилу люблю, — признался я.
— Не слабо, — удивилась Люся.
— В смысле?
— Да-а-а, знаешь ли, не дешевое это удовольствие.
— Ну, так я не каждый день-то ее потребляю. Раза два в год.
— Понимаю. Но все-таки...
— Я получаю удовольствие от процесса потребления алкоголя, а не от эффекта, который он производит, — признался я. — А вообще-то обожаю состояние «подвыпивши». «Навеселе», так сказать. А, честно говоря, алкоголь несовместим с двумя занятиями, которые для меня являются наилюбимейшими — вождение машины и занятия любовью.
— Ну, это — смотря сколько выпить, — заявила Люся, — если перебрать, то — какая там любовь. А вот если в меру — даже еще больше хочется. — И засмеялась.
— Бокал красного вина перед этим — не в счет, — поправился я.
«Странный у нас разговорчик пошел», — подумал я.
— Знаешь, — вдруг сказала она, — а я вот машин боюсь. Ездить на них, то есть. Особенно на больших скоростях. У меня есть знакомый, так он ездит
